Вождь. «Мы пойдем другим путем!» - Михаил Ланцов

— Вова — ты сумасшедший, — покачал головой Аркадий. Но, впрочем, больше не возражал, поняв, что к чему. Он ведь в подготовке этого дела не участвовал, пропадая на тренировочной базе под Санкт-Петербургом. У него было свое дело — он готовил 'охрану' из местных. А потому в прочие дела своего 'патрона' он не лез. Не до того было.

Глава 3

2 июля 1892 года. Российская Империя. Санкт-Петербург. Особняк Юсуповых

Зинаида Николаевна сидела у окна с совершенно опустошенным видом. Молча. Тихо. В голове у нее прокручивался тот вечер, когда Владимир заходил последний раз перед отправкой в экспедицию. Они мило играли в четыре руки на фортепьяно и обсуждали какой-то вздор. А потом он ушел и начался ад….

Кто-то нашептал Феликсу Феликсовичу небылиц и тот буквально забурлил и закипел. Была ли это ревность в обычном понимании? Сложно сказать, потому что Зинаида Николаевна никогда не считала себя любимой. Весь ее брак был в сущности фарсом, потому что они не имели ничего общего. Два человека из разных миров. И он давил на нее, регулярно раздражаясь от ее излишней тяги к умным, интеллектуальным людям. Все старое окружение княгини подвергалось постоянной критике и терпелось только потому, что сама Зинаида Николаевна являлась гвоздем светской жизни столицы. А потому имела нешуточное влияние и могла продвигать его по службе. Что, собственно, она и делала.

Так вот. Когда ему рассказали небылиц о том, что Зинаида Николаевна и Владимир Ильич любовники, Феликс Феликсович откровенно испугался. Ведь перед глазами у него был опыт ее бабушки. А что это значит? Правильно — конец карьеры, ибо сам он не обольщался своими возможностями. Поэтому скандал следовал за скандалом и конца-края этому было не видно.

Все произошло двадцать четвертого июня в Архангельском, куда по настоянию супруги они выехали всей семьей. Отдохнуть от суеты столицы, да мужа увезти подальше от тех шептунов, что отравляли ему жизнь. Однако, не тут-то было….

Феликс Феликсович усугублял свое положение тем, что для притупления своих переживаний пил. Фактически запоем. Уже практически третью неделю кряду. Что не могло не сказаться на его здоровье и адекватности восприятия реальности. Вот он и дал супруге оплеуху за попытку его образумить. Крепкий и сильный кавалерист в состоянии практически 'белочки' потерял контроль над собой и ударил так, что Зинаида Николаевна упала со стула.

Этого стерпеть она уже не могла.

Молча сверкнув разъяренным взглядом, она велела закладывать карету и уехала к Великому князю Сергею Александровичу, имение которого было неподалеку. День-другой переждать под августейшей защитой, пока супруг успокоится и образумится. Однако уже утром прилетел курьер, доставивший ей ужасную новость… худшую в ее жизни….

— Как вы себя чувствуете? — Участливо поинтересовалась Императрица. — Может быть я могу чем-то помочь?

— Мой мир… моя жизнь… все сгорело там… как он мог? — Тихо произнесла княжна. — Я хочу знать, кто во всем этом виноват…

— Петр Васильевич уже работает над этим вопросом. Пока он смог понять, что это кто-то из Адмиралтейства.

— Вот как? — Глаза Зинаиды Николаевны сверкнули, а губы растянулись в кровожадную улыбку.

— Ничего точно пока не известно, — покачала головой Мария Федоровна. — Он думает, что на такой результат не рассчитывали. Вряд ли кто-то мог ожидать от Феликса Феликсовича таких переживаний.

— Но они это сделали… — тихо, почти шипя произнесла княжна. — Известно, чего они хотели?

— Отдалить Владимира Ильича от ваших приемов.

— Так эти злопыхатели все это устроили, чтобы поссорить меня с Володей?

— Зинаида Николаевна, душечка, все не так просто. Твой Владимир смог перепугать лягушек адмиралтейского болота до кишечных колик. Серьезно. И за то, что смог относительно мягко разрешить этот конфликт, мы с мужем ему премного благодарны. Тем более, что Саша сейчас неважно себя чувствует и лично участвовать во всей этой суете ему просто вредно. Но разве кто-то Ульянову простил его выходку? Адмиралы, почувствовавшие насколько легко они могут потерять насиженные места, не на шутку встрепенулись.

— Адмиралы значит, — прошипела Зинаида Николаевна, прищурившись.

— Кто конкретно, нам пока не известно. Но, поверь, они вряд ли хотели такого исхода.

— Они сожгли всю мою семью! — Произнесла, сильно повысив голос княжна. — Вы не видели их тела…. Боже! Они были похожи на маленькие обугленные мумии! — Княгиня вскочила и стала вышагивать. — Я едва рассудка не лишилась, когда их увидела. Безумие! Это же натуральное безумие!

— Вы будете мстить? — Чуть выгнув бровь, поинтересовалась Императрица.

— Хуже… — после нескольких минут размышления произнесла уже успокоившаяся Зинаида Николаевна, кровожадно усмехнувшись. — Я напишу Володе. Давно хотела, но боялась и не знала с чего начать… а тут такая возможность.

— Вы так уверены в его силах?

— Более чем… иногда мне кажется, что он вообще не человек….

Глава 4

5 августа 1892 года. Республика Чили. Сантьяго

Владимир сидел в кресле в выделенных ему апартаментах и в который раз перечитывал письмо от Зинаиды. Ее первое письмо. Он ждал его вполне искренне, но даже и подумать не мог, что внутри будет такое ужасное содержание. Княжна не поскупилась и в самых детальных подробностях расписала произошедшее….

Милейший Феликс Феликсович так перенервничал, что в кратчайшие сроки допился до эпичного состояния. Мало того, серьезно помогли врачи, попытавшиеся вывести князя из раздраженно-депрессивного состояния. А как это делали в те годы? Очень просто. С помощью кокаина. Да, да. Именно кокаина, который с середины восьмидесятых годов XIX века активно продвигался в Европе как замечательное средство от депрессии, неврозов, сифилиса, алкоголизма и сексуальных расстройств. И, кстати, знаменитая Coca-Cola содержала в своем составе первоначально именно кокаин, ставший важным фактором продвижения ее на рынок.

Владимир в тихом шоке покачивал головой, читая письмо своей… да, пожалуй, теперь уже своей Зинаиды Николаевны. Много водки в смеси с кокаином. Что может быть лучше для успокоения нервов и вывода из депрессии? Ведь прям натуральный 'балтийский коктейль' получался, под который революционеры в Гражданскую устраивали кровавые феерии. Да и не только революционеры. Эта уникальная смесь из крепкого алкоголя с кокаином активно применялась всеми сторонами конфликта. Без нее, пожалуй, столько ужаса и крови не получилось бы. Он читал и вообще удивлялся тому, что Феликс под действием таких 'лекарственных препаратов' ее саблей не зарубил.

А потом она уехала и все, что ей известно, было только со слов слуг. Князь поначалу даже не понял, что произошло, посчитав, что она удалилась в свою комнату. А потом, когда до него дошло — пришел в неописуемую ярость. Начал избивать всех слуг, кто попадался ему на глаза. Кого-то даже покалечил. Детей запер в комнате, забаррикадировав ее. Чтобы не сбежали. Ну и, само собой, продолжил накачиваться 'лекарствами'.

Что было дальше никто не знает. Ибо слуги прятались по окрестным кустам и комнатам, в которых или сами заперлись, или их барин заблокировал. Начавшийся пожар никто не смог потушить. Ведь Феликс Феликсович уже носился ужаленным тараканом по Большому дворцу с револьвером и саблей, поэтому, слуги просто боялись за свою жизнь. Те, которые могли хоть что-то сделать….

'Душа моя рвется к вам, ненаглядная Зинаида Николаевна, как журавль в небо…' — начал свой ответ Ульянов, стараясь утешить княжну и вселить в нее надежду.

А потом принялся за статью 'Кровожадные лягушки' в le Figaro. Кто мог ударить? В принципе это было и не важно. Потому что кто-то действовал во вред, а кто-то преступно бездействовал. Все виноваты. Кроме того, Ульянов решил, что такого спускать нельзя. Ни у кого не должно возникнуть сомнений, будто бы можно безнаказанно нападать на него или людей близких и дорогих ему. Поэтому позарез была нужна показательная порка. Линчевание. Долгое. Мучительное.

Изощренное. Он станет вытягивать из них жилу за жилой. Быстрая смерть? Это еще заслужить нужно.

Конечно, статья у него вышла довольно кургузой, но большего и не требовалось, ведь это — всего лишь наброски, которые Лев Борисович по своим каналам передаст друзьям в газету. О да! Там подобным статьям всегда рады. С одной стороны — натуральная сенсация, а с другой — поливание помоями России. Кто и когда от такого в 'просвещенной' Европе отказывался?

Ульянову ужасно хотелось воспользоваться порталом и навестить Зинаиду Николаевну. Обнять. Успокоить. Настолько, что приходилось сдерживаться, буквально скрежеща зубами. Впрочем, справился. Нельзя было делать резких движений. Мельтешить. Суетиться.