Эльфийская лихорадка - Карен Монинг

— У меня пошла кровь из носа.

— Кровь из носа пошла? Ну ты и петуния.

— Петуния?

— Задница, Берронс. Как и ты.

— Книга, мисс Лейн. — Я посмотрела ему в глаза. На меня оттуда смотрело что-то очень древнее.

— Мне нечего рассказать.

— Для чего же вы звали его?

— Я не видела его с последней нашей встречи с Книгой. С В’лейном я тоже делюсь информацией о книге. Ты не единственная акула в этом море.

Он окинул меня высокомерным взглядом.

— Стремление поработить женщин с помощью секса у них в крови, Мисс Лейн. А в женщинах заложено желание покориться. Попробуйте быть выше этого.

— Ну уж нет! В женщинах никогда не было заложено желание стать их рабынями! — воинственно крикнула я. Любая женщина пришла бы в ярость от этих слов.

Он развернулся и ушел.

— На вас моя метка, мисс Лейн, — сказал он через плечо, — и если я не ошибаюсь, и его тоже. Так кому же вы принадлежите? Уж точно не себе.

— Именно, самой себе, — кричала я ему вслед. Но он ушел уже прошел пол-улицы и скрылся в темноте.

— На мне нет его метки! — или есть? Что именно В’лейн поместил на мой язык? Я сжала кулаки, и смотрела Берронсу вслед.

Позади меня раздались чьи-то шаги. Моя рука инстинктивно потянулась к копью. Оно было на месте, там, где и должно было быть, в ножнах чуть ниже моей руки. Я должна выяснить, как В’лейн забирает его. Он вернул его, когда поцеловал меня? Разве я не должна была это почувствовать? Может быть удастся уговорить Берронса наложить чары на копье, чтобы его никто не мог забрать у меня? Похоже, в том, что я обладаю этим оружием, есть какой-то корыстный интерес моего босса.

Мимо прошагал отряд уродливых серокожих Носорогов. Я сделала вид, что что-то ищу в своей сумочке, а сама украдкой наблюдала за ними, пыталась сосчитать их, определить видела ли я их когда-нибудь прежде. Я старалась держать лицо в тени. Я была бы не удивлена, если бы Гроссмейстер распространил листовки «РАЗЫСКИВАЕТСЯ» с моим портретом. Вероятно настало время снова сменить цвет волос, начать носить бейсболки или парики.

Я продолжила свой путь в книжный магазин. И хоть мой мозг был затуманен оргазмом, от него не укрылось то, что В’лейн исчез в тот момент, когда появился Берронс. Может быть, он вовсе не Захватчик, но он гораздо хуже. Из тех Невидимых, которых я даже не знаю. В мире, который становился с каждым днём всё более мрачным, Берронс уверенно и ловко держал всех монстров в узде.

Потому что он был самым большим и страшным монстром из всех?

По понедельникам я просыпалась с трудом, очень медленно.

Обычно по утрам я выпрыгиваю из кровати. Да, моя жизнь не стала такой, какой я ее задумывала. Но в любом случае это была единственная жизнь, которая мне отведена. Я хотела выжать из нее по максимуму. Несмотря на все мои старания окунуться в реальность и ухватить любое возможное счастье — пусть это будет всего лишь прекрасное кофе-латте с пенкой, посыпанной сверху корицей, или двадцать минут танца с включенным iPod в магазине. Иногда после сна я просыпаюсь с ощущением, что меня избили. А воспоминания о ночном кошмаре преследуют меня весь день.

И это утро не было исключением.

Я снова видела сон о красивой умирающей женщине.

И мне не верилось, что я так долго не вспоминала про этот сон. В течении многих лет, когда я еще была ребенком, я видела этот сон так часто, что я начинала путать сон с явью. Когда я бодрствовала, то ожидала увидеть её где-нибудь.

Я не знаю, что случилось с грустной женщиной. Похоже, что-то ужасное, и я готова отдать правую руку, верхний клык, может быть, даже двадцать лет жизни, только бы спасти её. Нет закона, который бы я не нарушила для этой цели и никакой моральный кодекс не удержал бы меня. Теперь, когда я знала, что мы с Алиной — приёмные, я подозревала, что это был не сон, а воспоминание из детства. Когда-то подавленное, оно выползает ночью, когда я не могу контролировать сознание.

Может быть, эта красивая, грустная женщина — наша биологическая мать?

Она отдала нас, потому что знала, что скоро умрет. И её грусть была ничем иным как болью от расставания с нами? Ведь она вынуждена была отдать нас новым родителям?

Но, если она отдала нас, потому что умирала, почему она так далеко отослала нас? Если я действительно О’Коннор, как заявила Ровена, предводительница ши-видящих, то скорее всего Алина и я родились в Ирландии. Зачем наша мать послала нас за границу? Почему она не оставила нас тем, кто мог бы рассказать нам о нашем наследии, о нашем таланте как всем остальным ши-видящим? Почему заставили наших приемных родителей поклясться вырастить нас в провинции и никогда не пускать нас в Ирландию? От чего же она хотела уберечь нас?

Были ли ещё воспоминания, которые заблокировала моя детская память? Если да, мне нужно найти их, узнать и запомнить.

Я прошла в ванную и встала под душ. Максимально повернула кран горячей воды, обжигающе-горячие брызги испарялись в воздухе. Мое тело трясло от холода. Этот сон оставлял такие же ощущения и в детстве. Даже тогда после этого сна оставалось такое же ощущение. Рядом с умирающей женщиной было слишком холодно, и я до сих пор ощущала этот холод.

Иногда мои сны мне кажутся настолько реальными, что с трудом верится, что это всего лишь игра моего разума, без каких-либо правил. Иногда кажется, что сны — это страна, которая существует на определенной широте и долготе, со своими собственными правилами и законами, изменчивым ландшафтом и опасными жителями.

Говорят, если умереть во сне, то наяву у вас остановится сердце. Не знаю, так ли это. У меня не было возможности поговорить с кем-нибудь, кому приснилась его собственная смерть. Может, потому что они умерли.

Горячий душ очистил кожу, но в душе след остался. У меня никак не получалось отделаться от мысли, что это будет по-настоящему гадкий день. В тот момент я себе не представляла насколько гадким он будет.

Я изучала зоны комфорта в моем колледже на курсах по психологии.

Людям стремятся найти и оставаться в них. Зона комфорта может быть психологическим состоянием: Вера в Бога — вот самая распространенная зона комфорта. Не поймите меня превратно, я не умаляю значение веры, я лишь думаю, что нельзя слишком сильно на неё полагаться, ведь это чувство безопасности так обманчиво. Я считаю, что вера нужна, только если вы действительно верите. Потому что, откровенно говоря, где-то глубоко внутри себя вы чувствуете, что во Вселенной есть нечто, великое, мудрое и бесконечно любящее. Вы не способны понять что это, но знаете, что именно оно вращает колесо истории. Потому что вы чувствуете, как бы тёмные силы не пытались взять верх над Всевышним, они все равно никогда не одержат победу.