Не зли новенькую, дракон! - Агата Лэйми

— Мне всё равно, — холодно произнесла я, даже не удостоив её взглядом и толкнув дверь перед собой рукой.

Дверь кабинета ректора с грохотом распахнулась, ударившись о стену. Мужчина, сидевший в кресле, даже не вздрогнул, лишь поднял голову от стопки документов перед ним.

— Мисс Беннет, — голос ректора был спокойным, ледяным. Он медленно положил бумагу. — Я не припоминаю, чтобы назначал вам встречу. И уж тем более не давал разрешения врываться ко мне подобным образом. Но могу угадать цель вашего визита. Присаживайтесь, — указал рукой на кресло напротив себя, Вереск не дождавшись приглашения, слетел на его папку с документами и возмущённо пискнул.

Я опустилась на сидение, сжав руками подлокотники и ощущая, как внутри всё кипит от гнева, как тени пробуждаются, готовые вырваться наружу. Гнев. Родители научили меня тому, что даже гнев может быть разный, он может быть разрушающим, как лава, как молния в небе, что оставляет после себя хаос… А может быть другим. Помогающим добиваться своих целей.

Глубокий вдох.

— Когда я просила убрать мне наставника, Вы отказались, ссылаясь на правила академии, сейчас успешно о них забыли, когда стало неудобно, — вскинула подбородок, заглядывая мужчине прямиком в глаза. — И всё из-за ночных полётов?

— Ночные полёты, — губы ректора дрогнули, а взгляд стал серьёзным. — Что ж, то действительно нарушение правил академии Аркан, но не настолько серьёзное, чтобы отлучать от наставничества. Переводя вас в нашу академию, ваши родители дали достаточно чётко понять, что у нас вы должны быть в безопасности.

Родители. Ну конечно, после ситуации в другой академии, они просто не могли не вмешаться и не проконтролировать всё, посадив меня в импровизированную золотую клетку.

— И вы считаете, что ночные полёты угроза этой самой безопасности? — я дёрнула бровью, показывая, как нелепо звучит. Ночные полёты! Внутри всё кипело от гнева, который пыталась сдерживать. И если ректор думает, что я просто так отступлюсь от Эвана и не попробую разрушить запрет, то он сильно ошибается.

— Конечно нет, мисс Беннет, иначе за ночные полёты и встречи, проникновения в спальни друг друга мне пришлось бы выгнать всю академию. Ваши родители доверили мне вашу безопасность, и за этим я тщательно слежу. А мистер Рейн… что ж, его репутация опережает себя. Мой секретарь Виктория призналась, что мистер Рейн уговорил её исправить вашего наставника на себя.

Что? Кончики пальцев похолодели, я почувствовала, как внутри всё замерло, а пульс в ушах становился сильнее с каждым мгновением. Он подговорил секретаря? Но зачем, для чего? Вереск дёрнулся, пискнув и суетливо ткнувшись носом в мою ладонь.

— Это ещё ничего не значит, — твёрдо произнесла, ощущая, как внутри рушится вся уверенность, что несла меня к ректору, покрываясь трещинами словно разбитое стекло. Он врал. Почему? Почему?

Зачем ему это делать? В горле образовался комок.

— К сожалению, мисс Беннет, это не так. Мне стало известно, что мистер Рейн и мистер Нельсон заключили между собой пари, что, если мистер Рейн «подцепит» вас в течении двух недель, то ему достанется игровая приставка Астралис про пять. Ранее мистер Рейн был замечен за подобными спорами. Слово подцепит имело интимный смысл, — он выразительно взглянул на меня.

— Ложь! — кресло с грохотом откатилось в сторону, а руки с силой ударили по столу, тени, чёрные, клубящиеся, покрыли его поверхность словно смертоносный туман.

Он не мог. Это всё ложь, гнусная клевета, потому что Эван не мог так со мной поступить! Горло болезненно сжалось, словно на него надели металлический ошейник, стискивающий каждое движение.

Кто угодно, но только не Эван! Не после всего, через что мы прошли, не после этого, потому что он не мог оказаться таким….

— Мне жаль, мисс Беннет, но это правда, и Эван Рейн подтвердил это сам, хоть сейчас и не помнит. Я стёр ему память о том разговоре. Если не верите мне, могу показать вам разговор в кристалле памяти.

Глава 28. Эван

— Думаешь, ей понравится? — я поставил последнюю коробку от украшений на каменный пол астрономической башни, которая после наших стараний преобразилась до неузнаваемости.

Ещё одна достопримечательность академии — башня Нарциссы. Банши, что, по легендам, была влюблена в саму смерть, чей шёпот слышала каждый раз, когда кто-то погибал. По легендам, она была младшей дочерью знатного лорда, которую он заточил здесь, едва узнал о странности дочери.

Ветер на вершине башни Нарциссы пел свою вечную песню — тоскливую, пронизывающую, как стон самой башни, чья легенда витала в этих древних камнях.

Ветер на вершине башни Нарциссы пробирался под расстегнутый ворот рубашки, заставляя меня вздрогнуть. Но холод был ничто по сравнению с тем, как бешено колотилось сердце где-то под горлом. Я отступил на шаг, окидывая взглядом наш с Дастином шедевр. Каменный пол, обычно мрачный и пыльный, теперь утопал в ковре цвета самой глубокой ночи, усыпанном вышитыми серебряными звездами. Такой точно в стиле Фэйт и за котором мне пришлось нехило побегать, окончательно забив на все правила академии и пропустив вдобавок несколько занятий, но и плевать. Она стоила этого.

Она стоила всего. Всех усилий. Фэйт стоила лучшего.

По краям башни в воздухе парили десятки магических свечей. В центре низкий круглый столик, закрытый фиолетовой тканью с серебристыми полумесяцами. Всё должно быть идеально, безупречно, так как заслуживает Фэйт. До боли в груди мне хотелось сделать так, чтобы она была счастлива, заставить её довериться, поверить в то, что она заслуживает любви. После всего, что ей пришлось пережить...

— Да, это идеально, и на это ушло несколько часов! Ей точно понравится, — Дастин махнул головой на букет чёрных цветов в центре и на другой столик, заваленный таким количество еды, будто бы я собирался накормить целый отряд.

Мои пальцы сами потянулись к внутреннему карману пиджака, нащупав маленькую, твердую коробочку из черного дерева. Внутри... Тонкая серебряная подвеска, почти невесомая, усыпанная мельчайшими черными бриллиантами. Как капли ночи. Как ее глаза, когда в них вспыхивает тот самый, редкий, сокровенный огонек.

— Спасибо, что помог, — кивнул другу перед тем, как он исчез, покидая башню, пока моя глупая улыбка не желала сходить с лица.

Вздохнув, я повернулся к окну, всматриваясь в ночное небо, усеянное звёздами. Перед этим я сбросил барьер, уйдя в тени перед самым свиданием, так что у нас была фора в несколько часов… А потом, потом мы можем уйти в тени. У меня хватает сил, чтобы переносить нас обоих. И наверняка такой горячей ночи в башне у неё ещё не было.