Не зли новенькую, дракон! - Агата Лэйми

она двинулась вперёд, откидывая в сторону одеяло с этими самыми медузками.

Ладони легли на мои щёки, и в секунду Фэйт прильнула ко мне в поцелуе, прижимаясь всем телом обнаженная, теплая, и я почувствовал, как мое сердце бешено колотится, будто пытаясь вырваться из груди, позволяя утонуть в чувствах, наслаждаясь мягкостью её вишнёвых губ.

И я сдался, скользнув в тень, перенося нас туда двоих. Мир вокруг потерял свои краски, стал серее, а привычный холодок пробежал по телу.

Моя рука, будто сама по себе, скользнула по гладкой коже ее бедра, выше, к теплому источнику влаги между ее ног. Глухой стон вырвался из груди Фэйт, когда мои пальцы коснулись нежной, влажной плоти.

Черт! Она была готова. Снова. Сейчас. Для меня.

Чёрт! За это я буду гореть в аду, в своём личном, персональном, за то, что промолчал. Но я приложу все силы, чтобы сделать Беннет самой счастливой девушкой на свете и никогда никогда не предам её. И приложу все силы, чтобы она не узнала.

Потому, что, чёрт возьми, я, кажется, влюблён.

Ладонь Фэйт скользнула ниже, обхватив мой возбуждённый член. Каждый нерв взорвался огнем. Я впился в ее губы с диким стоном. Ее пальцы скользнули по всей длине — медленно, изучающе, с такой проклятой уверенностью, что у меня перехватило дыхание от её действий, от того, с какой уверенностью она двигала рукой.

Ее большой палец провел по чувствительной головке, размазывая влагу, и я вздрогнул, как от удара током.

— Фэйт… — выдохнул, разрывая поцелуй, отстраняясь на миг для того, чтобы взглянуть в её бездонные чёрные глаза, смотрящие на меня с такой же жаждой, что пожирала меня самого.

Ненасытная. Моя.

Ещё немного, и я взорвусь, прямо здесь, в её руках, руки скользнули по её бёдрам, приподнимая вверх и медленно входя в неё, ощущая жар её тела, заполняя её собой.

Ноги обвили мою поясницу, ногти впились в спину, оставляя после себя красные полосы.

Весь мир отошёл на остальной план: ректор с его запретами и последствиями, которые неминуемо будут для меня, спор, страх за то, что будет, если она узнает, всё исчезло, осталось только ощущение теплоты, её горячие губы на моих, дрожащее от волны оргазма тело.

Единственной реальностью была она.

Фэйт Беннет.

Каждое мое движение внутри нее отзывалось в ней волной дрожи, тихими стонами, которые вибрировали у меня во рту, прямиком в мозг, в низ живота, заставляя двигаться сильнее, грубее, пока её мышцы сокращались вокруг меня. Сдавленный рык вырвался из моей груди, когда собственная кульминация накрыла меня.

Руны на наших телах — на ее животе, на моем паху — вспыхнули ослепительным серебристым светом.

— Не думал, что ты используешь руну предохранения, обычно её ставят только парни, — хрипло произнёс, прижимая сильнее её тело и бережно опуская на кровать, заваливаясь рядом под бешеный стук сердца, который заглушал всё вокруг.

Моя.

Моя… Это осознание обжигало сильнее, чем любое пламя. Ладонь скользнула по её линии позвоночника, медленно проводя по нему подушечками пальцев, от которых словно шли молнии по всему телу.

— Не могу рисковать, — ее черные глаза в полумраке тени были огромными, усталыми, доверчивыми. — Боялась, что Лиам облажается, и сделала руну.

Зубы неприятно скрипнули друг о друга, а во рту появился металлический привкус горечи, при одном упоминание этого урода.

Плотнее стиснул зубы, стараясь подавить в себе то чувство. Не сейчас, этому мерзкому куску подзаборный грязи нечего портить наш момент.

И я потянулся ближе, ловя её дыхание, касаясь губами щёк, лица, губ, кончика носа — всего, до чего только смог дотянуться.

— Пойдёшь на свидание, Фэйт? Ночью, когда ректор уснёт?

Глава 27. Фэйт

Эван.

Двухметровый дракон. Ходячая пепельница на ножках, с наглым, самоуверенным взглядом, но как так вышло, что в одночасье он заполнил моё сердце? Пробрался туда так, что я и не заметила?

Когда руки Эвана оказывались на мне, в груди просыпалось почти забытое чувство безопасности, ощущение, что я дома.

Свидания.

Слабая улыбка скользнула на губах, стоило вспомнить о его приглашении. Глупо, наивно, но отчего внутри всё переворачивалось, стоило подумать о свидании, заставляя трепетать в приятном томительном ожидании.

— В этот раз всё будет по-другому, слышишь? — шепнула Вереску, почесав его за ушком, после ночного ужина из двух флэшек от Лиама он изрядно поправился. — Я знаю, что это начало чего-то другого. Лучшего.

Потому что взгляд, которым смотрел на меня Эван, просто не мог лгать.

Планшет академии слабо пиликнул, привлекая к себе внимание и вырывая из мыслей о прошлой ночи, о руках Эвана, что блуждали по телу, доставляя такое удовольствие, какое никогда не испытывала, ни с Лиамом и уж точно не наедине с собой.

Я вздрогнула, стиснув пальцами планшет. Нет, нет! Это должно быть какая-то ошибка, сбой системы, потому что этого не может быть!

«Сибил Уайт» её имя, выведенное холодным безжизненным шрифтом на экране планшета, значилось напротив графы наставник. На том самом месте, где раньше было имя Эвана!

Мир, только что окрашенный в теплые, радужные тона ожидания, резко сузился до холодного, безжизненного свечения планшета в моей руке.

Там, где еще вчера, где всего несколько часов назад было выведено «Эван Рейн», стерто, заменено… Как будто его и не было.

Что ещё за Сибил Уайт?! Почему она значится как мой наставник?! Планшет хрустнул в моих руках, по нему поползли чёрные густые тени, пробуждая магию отца.

Ректор. Это его рук дело. По спине пробежала холодная волна, а в ушах загудело от наступающей ярости, что пробуждалась вновь. Дикая. Необузданная, сметающая всё на своём пути, как тогда с Лиамом.

«Наставника нельзя менять в течении месяца», — его слова всплыли в памяти, холодные, официальные и так легко нарушившиеся, когда Эван стал ему неудобен. Нас лишили последней «официальной» возможности быть вместе днём.

Пол хрустнул под каблуками.

И пусть теперь объяснит мне лично, почему правила в его академии нарушаются так быстро, когда становятся неугодны ректору.

Потому что Эван Рейн перестал быть просто наставником или мимолетным увлечением. Он стал... моим. Моей территорией. Моей семьей, которую я только начала выстраивать. А семью Беннетов просто так не отдают. Ее защищают. Любой ценой. Любыми средствами. Даже средствами тьмы.

Вереск, почувствовав сдвиг в моей энергии, осторожно подплыл на своем облачке, усевшись на плечо. Его черные глазки смотрели не с испугом, а с готовностью. Громко пискнул, распушив усы.

— Мистер Кроули сейчас занят, — взволнованно выкрикнула его секретарша, поспешно убрав ноги со стола и