Тютюнин против инопланетян - Алекс Орлов

– Повезе-о-о-от, нам обязательно повезет!

– Не забудьте генноизмененную пищу…

– Это у нас уже на полном ходу. Я лично неоднократно выступал, заявлял и еще буду…

– Как насчет увеличения выпуска табачных изделий?

– Производители на нашей стороне. Основные гиганты-"Джон Морис", «Умри молодым», «Покашляй с нами» – все готовы поднять производительность в десятки раз.

– И никаких фильтров, мистер президент.

– Они в курсе.

– Хорошо. – Немного успокоившись, Яндкван уселся на соседнюю ковбойскую шляпу. – Лягушек есть научились? Ваш прежний куратор говорил, будто у вас проблемы с этим.

– У меня?! Проблемы?! – Президент расхохотался. – Да я их с детства ем. Не афиширую, конечно, но ем регулярно. Предпочитаю ядовитых.

– Скажите, мистер президент, – заговорил Яндкван задушевным тоном, – а каковы ваши мотивы – почему вы хотите навредить таким же, как вы, человеческим людям?

– Так они же нас, американцев, не любят! Никто нас не любит, ни одна сволочь – от Европы и до самых до окраин, с южных гор – до северных морей.

– За что же вас не любят?

– Они не говорят толком… Просто говорят – плохие вы. Вовсе мы не плохие! – Президент шмыгнул носом и ударил кулаком по колену. – Мы своеобразные. Но теперь-то я наведу там порядок – только бы не забыть поджечь все нефтяные скважины и еще… это… растопить льды на полюсе. Голландию сразу водой зальет… – Президент вздохнул. – Траву придется искать в другом месте. Хотя, знаете, мне кажется, голландцы стали сознательно подбрасывать нам негодную траву. Вот раньше я курил и у меня голова соображала. Правда, совсем немного, но как губернатору штата этого вполне хватало. А вот теперь курю и прямо как мустанг – бежать могу, а думать не получается. Был в Европе один толковый парень – кажется, Гитлер назывался. Но ему коммунисты помешали, а то бы он навел там порядок. Ну ничего, мы пойдем другим путем. И вообще, Америка – ум, честь и совесть нашей эпохи. – Кто это сказал?

– Кто сказал? – Президент наморщил лоб. – Наверное, Эдиссон или Фрэнк Синатра.

– Ну хорошо, мистер президент. – Яндкван поднялся с унитазной крышки, давая понять, что разговор окончен. – Сегодня мы должны согласовать план действий, а затем я отправлюсь в Россию.

– В Россию? В России очень опасно. В прошлом году… или не в прошлом… – Президент стал морщить лоб, шевелить бровями и вытягивать губы в трубочку, однако вспомнить так и не вспомнил. – Вот затоплю я эту Голландию, – сердито сказал он. – Ну совсем никудышнюю траву стали делать. Невозможно ничего вспомнить. Одним словом, не так давно нашим парням в этой самой России здорово накостыляли… Да-а. Я после этого с Горбачевым совсем не разговариваю. Ну его в задницу за такие дела.

40

Кавалькада из черных представительских автомобилей в сопровождении заботливой милиции промчалась через спецворота и выкатилась на взлетно-посадочную полосу.

Полтора десятка машин выстроились в ряд, и из них стали выбираться откормленные, словно бычки, слуги народа. Негромко переговариваясь, они шутили, шевелили жирненькими ушками и явно пребывали в прекрасном настроении.

Вскоре на посадочную полосу стал заходить авиалайнер, которого ждала вся эта представительная делегация.

Обычный с виду «Ту-154» коснулся колесами бетона, включил реверс, немного пробежался и, сбросив скорость, начал подруливать к ряду черных «БМВ».

На борту авиалайнера огромными синими буквами было написано «Дунтосвинтские авиалинии», и встречавшие негромко засмеялись только им одним понятной шутке.

Подкатился трап, открылись двери, пассажиры стали спускаться и разбираться по машинам.

Когда все расселись, сверкающая кавалькада быстро умчалась с летного поля, предоставляя нерасторопному сопровождению ее догонять.

– Ну и как вам показался американский президент? – спросил мордастый дядька с депутатским значком, покачиваясь на заднем сиденье машины рядом с Яндкваном.

– Не самый умный среди человеческих людей, но это даже хорошо. Лучший вариант трудно себе представить. Он говорит как дунтосвинт. Он даже готов пойти дальше, чем мы хотели. А как ваши дела?

– У нас все в полной готовности. Есть, правда, пара непонятных субъектов…

– Вы имеете в виду человеческих людей?

– Да, они здесь самые активные, если не считать крыс.

– И что за проблемы?

– Кажется, они видели, как мы кушали лягушек.

– Видели? Ну и что? Среди человеческих людей многие их кушают.

– Кушать-то кушают, но кушают ли они их так, как кушаем их мы? Настоящих охлажденных речных лягушечек седьмого – тире – двенадцатого номеров!

– Вы с ума меня сводите, Кирикван, такими аппетитными описаниями! Надеюсь, я отведаю этой прелести, о которой вы так рассказываете?!

– Для вас – все что угодно, вы ведь посланник родины. Некоторое время они ехали молча.

Яндкван думал о нежных лягушках, а Кирикван вспоминал родину. Родную планету.

– Так что же будем делать с субъектами? Наблюдать? – спросил Кирикван, когда они пересекли границу города.

– А чего их наблюдать? Ликвидировать нужно. Сейчас перед нами стоят задачи такой важности, что мы не имеем права на ошибку. Даже на незначительную.

Кортеж лакированных авто остановился возле высокой гостиницы, и дорогих гостей провели через сверкавший мрамором и начищенной латунью холл прямо в зеркальные лифты, которые мигом взлетели на этажи У1Р-апартаментов.

Даже видавший многое майор Яндкван поразился этому богатству.

– Кто же платит за все это великолепие? – спросил он мордастого дядьку, по совместительству – старшего агента Кириквана.

– Бюджет российских человеческих людей.

– Неплохо вы устроились, неплохо! – похвалил майор и прошел через угодливо распахнутые двери прямо в роскошный номер.

Его внимание сразу же привлек новенький синий тазик из пластмассы, стоявший на журнальном столике.

В этом тазике, в прозрачной земной воде, плавали живые лягушки «седьмого – тире – двенадцатого номеров»!

41

После расселения в гостинице и неотложной дегустации, где каждому из гостей досталось по несколько настоящих лягушек, майор собрал в своем номере прибывших с ним агентов и всем раздал новые задания.

– Разбейтесь на пары и отправляйтесь патрулировать улицы… Если нет никаких вопросов, можете отправляться прямо сейчас.

– Что именно мы должны делать, сэр? – поинтересовался Турукван. – Каков смысл нашего патрулирования?

– Смысл патрулирования в патрулировании, что тут непонятно? Вы ходите по двое, с нейтральным выражением кожистых складок… отставить. Конечно же я имел в виду лица человеческих людей. Кстати, старший агент Кирикван, у российских человеческих людей есть какие-либо особенности выражения лиц?

– Особенности? Конечно же есть. По понедельникам, с утра, они совершенно непохожи на самих себя.

– А что сегодня за день?

– Сегодня здесь среда.

– Хорошо, – кивнул Яндкван. – Значит, выражения лиц обыкновенные. На первый-второй рассчитайсь!

Агенты быстро рассчитались и разобрались на пары. Всего получилось пять патрулей, а Туруквану в напарники достался обжора Гамакван.

– Одежду сделать как на этой картинке! – Яндкван ткнул пальцем в одну из страниц злополучного альбома.

Через мгновение приказ начальника был выполнен и все десять агентов стали выглядеть совершенно одинаково.

– Пожалуй, так они будут бросаться в глаза, – подсказал старший агент Кирикван, который давно работал в России.

– Да, действительно, – согласился майор. – Тогда постарайтесь поиграть с. цветами и… шириной клеток и полосок, что ли.

Агенты попытались поиграть.

– Нет, пусть уж лучше одинаковые, – вздохнул майор.

– Лучше им одеться в однотонные костюмы, а то наряд Петрушки – это слишком вызывающе.

– Так это называется Петрушка? – удивился Яндкван, глядя в альбом.

– Боюсь, что да, сэр.

– Ну ладно. Однотонные костюмы и…

– Им нужны документы, сэр, на случай, если их остановит милиция.

– Да, документы. Старший агент, покажите им образец, с которого они могли бы снять копию…

Получив последние указания – кому куда идти и почему лучше не подходить к водоемам, патрульные спустились на улицы и, взявшись за руки, стали рассредоточиваться вокруг гостиницы.

– Как ты думаешь, Турукван, почему нам запретили приближаться к водоемам? – спросил обжора Гамакван, пугливо пялясь на человеческих людей.

– Ясное дело почему – в них могут быть… – Турукван тяжело вздохнул. Поданные для угощения лягушки только разожгли в нем зверский аппетит. – В них могут быть лягушки, а один их вид может свести с ума такого обжору, как ты.

– Да-а, – горестно протянул Гамакван. – Я раб своего желудка.

Некоторое время они шли молча, держась за руки и готовые за каждым углом увидеть наполненный лягушками водоем.