Ремора - Валерий Сергеевич Горшков

самой. И всё же, влекомая жаждой открытия тайны, она продолжала идти вслед за утихающими колебаниями вибромоторчика тактильного браслета.

Пошарив в темноте перед собой лучом фонарика, Зои заметила что-то продолговатое впереди и двинулась к нему. Парный браслет почти перестал срабатывать.

Селис ещё не дошла до загадочного объекта, но делать это ей уже перехотелось. Метрах в пяти от него она остановилась. Это был двухкрышечный деревянный гроб на специальной подставке с колёсами, точно приготовленный для кремации. Настоящий. И максимально чуждый этому месту. В той реальности, которую она всю жизнь знала и большую её часть изучала, одновременно могло существовать что-то одно – или этот гроб, или громадный межгалактический корабль.

Короткая вибрация подтолкнула её ближе и смолкла окончательно, когда до гроба оставалось меньше метра. С такого расстояния она могла даже почувствовать запах лака, которым до блеска были покрыты крышки.

Зои смотрела не него задержав дыхание и пыталась переубедить себя, доказать, что Луи кремировали не в таком. И всё же стоило признать: это был чуть ли не тот самый гроб. И та самая подставка.

Рука сама собой потянулась к браслету. Селис провела большим пальцем по датчику и услышала, как под крышками прожужжала вибрация, а в щели между ними промелькнул всполох зелёного цвета, выбранного Луи для неё.

Попятившись назад, физик развернулась и вскрикнула, увидев впереди два блестящих глаза и белоснежные зубы. Выпавший из её рук фонарь звякнулся стеклом об пол и треснул. Она поспешно подняла его и опять устремила к лицу неизвестного. Это оказался стоящий под решёткой лестницы Динеш.

– Зачем так пугать?! – возмутилась Зои. – Это твои проделки?..

Развернувшись, она посветила в сторону гроба, но его там уже не оказалось. Исчезла и подставка для него. Конечно, сделать подобное Динеш был не в состоянии, не стоило обманывать себя. И всё же Селис хотела найти рациональное объяснение своему видению.

Тхакур всё также неподвижно стоял под лестницей и придурковато лыбился, скаля зубы и выкатывая глаза. Если бы Селис не доводилось общаться с ним, она бы могла назвать его выражение даже жутким.

– Я так лунатиком стану… – выговорила Зои. – Ты как хочешь, а я пойду спать.

Поднимаясь, она почувствовала, как её волосы распушились, точно наэлектризовавшись перед разрядом молнии.

– Ты это чувствуешь, Тхакур? – спросила она, задержавшись на ступени над ним.

Тот оставался неподвижным. Селис даже показалось, будто он издавал какие-то едва уловимые жабьи клокотания.

Наверху в обзорном помещении возле прозрачной стены-иллюминатора прямо на полу сидел доктор Чэнь. Согнув ноги в коленях, он почти как ребёнок приобнял их руками и глядел на поток астероидов главного пояса[109], в опасной близости облетающих «Випио». Столкновениям препятствовало незримое защитное поле, отводящее угрожающие объекты подальше от судна.

Физик жестом поздоровалась с врачом, а тот поспешил набрать что-то через дисплей, закреплённый на его левом предплечье. Задерживаться не хотелось, и Зои ускорила шаг, однако Чэнь всё же успел довольно быстро составить свою реплику. Даже не одну.

– Подойдите, мадмуазель Селис, составьте мне компанию, – предложил он. – Мы ведь с вами оба не просто так бодрствуем сейчас.

Выражение его лица говорило о том, что он если уж и не видел то же самое, что и она, то понимал, что с ней происходило.

– Что вы имеете в виду? – спросила она.

Юншэн помотал головой. Чертыхнувшись, Зои извлекла из нагрудного кармана аудиопереводчик и закрепила над ухом. Гибкая панель на её груди ожила. Она повторила вопрос.

– Что вы тут видите? – спросил он и указал на поток разноразмерных небесных тел.

От вида глыб каменных пород, с умопомрачительной скоростью проносящихся мимо, у Селис подкосились ноги. Когда-то давно в детстве снежными зимними вечерами она с подругой намеренно вызывала у себя головокружение подобным зрелищем. Тогда они с Гаелл стояли возле фонаря на лужайке перед храмом и глядели на поток снежинок, представляя, что пилотируют звездолёты и мчатся сквозь скопление светил с прочими небесными телами. Проигрывала та, кто первая падала в сугроб от головокружения. Обычно это была Зои. Кто бы мог подумать, что много лет спустя она будет лицезреть свою детскую фантазию. Только теперь от этой картины не появлялось никакого восторга – лишь одеревеняющий холод ощущения собственной букашечности, микробности, ничтожности.

Стараясь глядеть мимо потока астероидов, она присела рядом с Чэнем и передала ему дисплей переводчика. Тот распрямил колени, подобрал ноги под себя и разместил панель перед собой на полу.

– Я вижу времена, которых уже никогда не вернуть, – ответила наконец Зои. – Умозрительно. А наяву – огромные валуны размером с целые города. Я бы предпочла не видеть этого.

– Что же вас тогда заставило присоединиться к нашей миссии? – спросил роботизированный голос Юншэна.

– Зов пустоты[110], если быть краткой, – улыбнулась физик. – Наука – всё, чем и для чего я живу. Так было всегда, но после смерти Луи… Мы были помолвлены с ним… После его гибели пустота для меня трубит во все горны. Мне даже кажется, что я давно уже сошла с ума.

Чэнь дочитал последние иероглифы и начал набирать свои.

– Рискну предположить, что он выходит с вами на связь? – спросила программа переводчика.

– Вы не можете этого знать, – приподнялась от волнения Зои. – Но откуда знаете?

Врач уже набирал свой ответ.

– Ваши эмоции напоминают мои собственные. Я тоже вижу.

– Луи? – воодушевилась Селис.

– К сожалению для нас обоих, нет, – Чэнь как-то виновато пожал плечами. – В моих видениях это тайконавт. Я долго не мог понять, почему именно тайконавт, пока он не приблизился. Он с каждым разом всё ближе к «Випио», и я не имею представления, что будет, когда мы окажемся совсем рядом. Сейчас он уже на таком расстоянии, что я отчётливо разбираю эмблему на его скафандре – нашивку пилотируемой миссии на «Тянгун». Это Ю Пенгфей. Он погиб, и я проводил его вскрытие. Надеюсь, Ю просто хочет мне что-то сообщить.

Зои не нашла, что ответить на слова Юншэна. Ещё месяц назад Селис бы без угрызений совести сочла его сумасшедшим, но в этот момент понимала: сама она вряд ли может похвастаться большей психической стабильностью.

– Не знаю, как у вас физиков такое называется, но мы именуем это эффектом Соляриса[111], – проговорил переводчик. – В Больнице аэрокосмического центра подобные явления изучаются. Они крайне редки и обычно происходят во времена повышенной солнечной активности. Сейчас же сами понимаете, штормит всю Галактику. По этой причине мы с вами их и видим. Совет Римермана был здравым – не верить тому, что чувствуешь. Иногда, если всё вокруг требует