Сказание первое: Клич Ворона - Алина Белова

— Оно живое! Живое! Да как это вообще возможно?!

Птенец дёрнулся, и Алак, прижав его к груди, укоризненно посмотрел на Марсель. Зачем же было так пугать?

— Это… тёмные боги, Таодан, ты откуда его взял?! — рявкнул Ньёр, совершенно не боясь испугать птенца.

— Мне отец его… её… кстати, а кто это? — нахмурился Алак, пытаясь понять, что за существо сидело у него на руках. Юноша не увлекался птицами и даже не представлял, что это за вид, не говоря уже о том, какого это существо было пола. Да и мысли Таодана были сейчас забиты совершенно другим, так что ему было абсолютно всё равно, мальчик или девочка у него в руках.

Джакал смотрел на птенца широко распахнутыми глазами. Юноша, конечно, тоже не разбирался в птицах, но не раз слышал от матери рассказы о больших птицах цвета грозового неба, рождавшихся в самый разгар бури. Нет, ну неужели… живой…

— Это вран, — только и смог выдавить Альвиш, отступая на шаг. От изумления он даже потерял голос и говорил сдавленным полушёпотом.

— Вран? — удивлённо переспросил Алак и посмотрел на птенца. Нет, это действительно не могло быть правдой. Юноше не слишком верилось, что в его руках вот так просто может сидеть птица, которая в будущем может вырасти до трёх метров высотой. Птица, которая была на гербе его семьи. Птица, которой поклонялись люди во время правления Империи Воронов. Символ императора. Знак того, что он, Алак, является потомком Аэгона, последнего правителя Сангенума, когда тот был ещё целой страной, не раздробленной на четыре отдельных государства.

— Тсс! — прошипел Ньёр, косясь в сторону Джакала. — С ума сошли? Если этот полудохлый птенец действительно вран, то мы должны помалкивать. Все. Включая тебя, Марсель, — он уже уяснил, что девушка почти не держит язык за зубами. — Вы понимаете, что это значит? Если это ручной вран, то Корсаки сделают всё что угодно, чтобы его убить.

— Эй! — возмутилась Марсель, обиженно надув губы, словно ребёнок. — Ты, Змей, я не такая глупая, как ты думаешь!

Ньёр в ответ только громко фыркнул и обернулся, услышав шаги за поворотом. Недолго думая, он схватил Алака за шкирку и пихнул его к лестнице, из-за чего парень чуть не полетел кубарем по ступенькам. Но намёк он ясно понял — им всем нужно было как можно скорее вернуться в казарму.

Вздохнуть с облегчением они смогли только тогда, когда за их спинами захлопнулась массивная дверь. Едва ребята оказались в родных холодных стенах, Алак осторожно опустил птенца на свою постель и отступил на шаг. Ему до сих пор не верилось, что перед ним был самый настоящий вран. Откуда у отца было это чёртово яйцо?! Эта птица была потомком тех, что держали при себе великие императоры. Враны были символом их власти, и Таоданы отправлялись в бой верхом на их могучих спинах. Но Марвин, отец Алака, был непрямой императорской крови. Он был обыкновенным вороньим князем, правил Апраком. Ему и его потомкам не суждено было когда-нибудь сесть на трон Сангенума, особенно после распада Империи Ворона. Но бабушка Алака была сестрой Аэгона. Юноша мог представить себе удивление товарищей — они смотрели на птенца, как на какую-то диковинку.

— И что теперь делать? — тихо спросил Алак, наклоняясь над маленьким враном. Пушок птенца были мокрым от дождя, но даже сейчас хорошо различалось, что он был тёмно-синим. Только теперь Таодан вспомнил, что в бестиарии упоминалось, что самки вранов имели почти голубое оперение. Этот же птенец был похож на свинцовую грозовую тучу.

— Смеёшься? — фыркнул Ньёр. — Он теперь твой. Ты и решай.

— Да что решать-то?! Я понятия не имею, что с ним делать! — Алак осторожно протянул к птенцу руку, и малыш потёрся своим ярко-жёлтым клювом о его большой палец. Сердце Таодана ёкнуло в груди, словно он прикоснулся к настоящему сокровищу, древней реликвии. Юноша медленно погладил врана по крохотной голове.

Ньёр был невероятно серьёзен. Выпрямившись, он осмотрел присутствующих пристальным взглядом и произнёс:

- Появление ручного врана у наследника княжества Воронов может означать только одно. И вы все прекрасно знаете, что именно, — Змей нахмурился. — Империя Воронов возродится.

— Возродится? — пискнул Алак, прижимая птенца к груди. — Ньёр, ты сумасшедший! Сангенум разделён на четыре государства, и далеко не все из них дружелюбны! Стоит мне только высунуться — и меня убьют, заколют мечами, отчего я стану похож на подушечку для иголок!

Селека покачала головой. Внимательно смотря на врана в руках Алака, девушка с лёгким сипом в голосе пробормотала:

— Если тебя поддержат другие княжеские дома… Я уверена, такие найдутся не только на Западе. Здесь все были рады твоей семье. Вспомни о том, как западные князья спасли твоего отца из лап Корсаков.

Алак усмехнулся. Как просто она говорила! Нет, Селека никогда не воспринимала ситуацию с должной серьёзностью.

— Кто поддержит меня, Селека? — хмыкнул юноша. — Покажи мне пальцем.

— Я, — неожиданно вставил Джакал. Когда собравшиеся удивлённо посмотрели на него, парень пробормотал: — Может я и не носитель вороньей крови, но наши матери сёстры. Если понадобится, мой отец выступит на твоей стороне. Я уверен в этом.

— И я тоже, — кивнул Ньёр. — Может здесь, в Фабаре, Питоны и не обладают большим влиянием, но в прошлом мой род правил Вэлном и был главным союзником Таоданов.

Марсель уже открыла было рот, чтобы заговорить, но Андрас опередил её.

— Здесь все, Алак, выступят на твоей стороне. Пять княжеских родов — не слишком много, но достаточно, чтобы остальные раз и навсегда уяснили, что тебя не получится устранить так просто. И поверь, если слухи о величии вранов правдивы, тебе стоит лишь дождаться, когда этот малыш вырастет. И уже вряд ли кто-то отважится подступить к тебе, когда рядом с тобой будет трёхметровая птица, способная ударом клюва раскроить череп человеку.

— Мой дом — твой дом, — кивнул Эйд.

Алак удивлённо смотрел на своих товарищей, не веря собственным ушам. Они только что присягнули ему и этому маленькому птенцу, пообещав оберегать их и в случае необходимости предоставить убежище. Они только что назвали его наследником вороньей крови.

— Но пока он слишком мал, — заметил Алак, осторожно проводя пальцами по голове уже обсохшего птенца.

— Тогда мы будем оберегать вас обоих, пока вы не станете достаточно сильными, чтобы позаботиться о себе самостоятельно, — улыбнулся Ньёр. — Он выбрал тебя, Алак. Значит это твоя судьба.

Таодан только приглушённо усмехнулся. Почему-то сейчас ему вспомнился девиз Сатарнов: «Есть только один путь». Чтож, если это действительно судьба, то так тому и быть. Улыбнувшись, Алак поднёс птенца к груди и прикрыл глаза, чувствуя исходившее от него тепло.