Бабочка, выкованная из стали - Екатерина Николаевна Островская

«сегодняшний день», вместо просто «сегодня», и все время «окей» или «вау». А с бывшим ректором Промтеха она, как оказалось, встречалась несколько раз, по ее словам, «в городе Москва». Тупая, как сибирский валенок, не в обиду омичам сказано. Но что есть, то есть — глупая и необразованная. Но ведь кто-то ее поставил на это место! Владимир Петрович тогда уже не был ректором Промтеха и к кадровой политике и финансовой деятельности вуза не имел никакого отношения. И ведь дело не в том даже, что эту тупую куклу сделали директором филиала, а в том, что таких, как она, по моим наблюдениям, очень много. И в политике, и на госслужбе, и в образовании, разумеется. Чего ж тогда удивляться, что выпускники школ не имеют никаких знаний. Не знают ни историю, ни литературу. Про биологию или астрономию — вообще молчу. Таблицу умножения им вовсе запоминать не надо, потому что телефончик с калькулятором всегда в руке. И ведь идут эти неучи в вузы, где их тоже ничему не учат. Человек самостоятельно, если есть у него стремление чего-то достичь, грызет гранит науки, занимается денно и нощно… Простите, меня понесло, кажется.

— Не помните имя той омской дамочки?

— Разумеется, помню. Иветта Викторовна Ковтун — вот такая аллитерация получается. Конечно, дурочкой можно прикинуться, чтобы поменьше вопросов задавали, но у меня создалось впечатление, что она и в самом деле не владеет информацией. Просто воровала деньги, а когда поймали за руку, придумала отговорку, будто ее Дроздов воровать заставил.

— Вы считаете, что Ковтун не назвала фамилию нового ректора, чтобы не было никакого дела, мол, старый уже ни за что не отвечает, а значит, и с нее взятки гладки и дела не возбудят?

— Возможно, так, хотя я не задумывался над этим, если честно. А вы сейчас это сказали, и все стало на свои места. Вполне возможно, что никто Дроздова не заказывал, а просто решили сделать крайним. Ведь деньги директор филиала действительно снимала со счетов, оформляя договоры с какими-то левыми конторками и частными предпринимателями…

Беседин замолчал, увидев, как подполковник набирает номер на своем мобильном.

— Петя, принеси телефон вчерашней задержанной, — произнес в трубку Гончаров.

— Сапожниковой? — почему-то очень радостно отозвался практикант. — Так я уже хотел с утра к вам… Все сделал, как вы просили…

Игорь сбросил вызов, взял лист с доверенностью и убрал его в ящик рабочего стола, посмотрел на Беседина:

— А с Людмилой Федосеевной говорили о Дроздове?

— Разумеется: она сказала, что это достойный во всех отношениях человек. Да и потом для него сумма в два миллиона — вовсе копеечная. Он далеко не бедный человек: он мог прекрасно жить на доходы с патентов на изобретения, потом у него были акции некоторых металлургических предприятий. Зачем ему заставлять кого-то воровать для него не такие уж огромные финансовые средства.

— Может, у него были долги? — предположил подполковник.

— Не знаю. Но он, мне кажется, тратил все свои деньги на лицей. Так мне сказала Леночка. Государство тоже что-то на лицей давало, но не так много, потому что это не государственное учебное заведение. А талантливые дети, считал Владимир Петрович, должны получать самое высокое образование. То есть там должны быть лучшие преподаватели, получающие зарплату, достойную их уровня компетенций. Оборудование учебных классов и общежития тоже должно быть самое современное. Но чтобы учащиеся не возомнили о себе: мол, они избранные — было расписание дежурств по уборке помещений и мытью полов, по дежурствам на кухне. Кстати, ребят учили даже кулинарии. И питались они тем, что готовили сами под руководством опытных поваров, разумеется.

— Это вам Людмила Федосеевна рассказала?

— Это мне рассказала Леночка: она весьма увлеченный своим делом человек. Очень умная и красивая девушка. Если бы вы видели ее…

— Вы уже говорили это, — произнес Гончаров как можно равнодушнее и добавил: — Я, кстати, видел ее: обычная девушка.

Стало неловко от этой лжи самому себе, и он обернулся к двери. В этот самый момент в кабинет вошел практикант. Он положил на стол мобильный телефон. Адвокат взял его и начал рассматривать, как будто ему подсунули другой аппарат.

— А кто его отключил?

Практикант пожал плечами.

— Разрядился, вероятно. Он почти сутки в ячейке для вещдоков пролежал.

Беседин спрятал аппарат в карман своего пиджака, протянул руку подполковнику и пошагал к двери мимо практиканта, который едва успел отшатнуться.

— Все успел? — спросил Гончаров, когда они остались одни.

Петя кивнул и радостно начал докладывать:

— Проверил я всю ее галерею. Там весьма и весьма интересные фото и видеоматериалы. А на домашнем компьютере так вообще!

— А как ты в ее компьютер забрался? Такое разве возможно?

— Возможно все. Правда, там и пароль-то детский, хотя это не совсем законно. Вы ведь наверняка слышали про хакеров. А ведь я не в банковский компьютер залез, не в базу Министерства обороны. А так, из любопытства заглянул в девичий альбомчик, да и то для пользы дела.

— Для пользы, — согласился Гончаров. — Давай рассказывай, что там интересного?

— Эта девушка, очевидно, собирала компромат на всех своих знакомых… То есть на своих клиентов. Там, кстати, много узнаваемых лиц.

— Сколько конкретно лиц? Ты, Петя, будущий опер и не должен оперировать понятиями «много», «мало». Поточнее: имена, фамилии, адреса.

— Десятка два-три — я забыл посчитать. Но там и депутаты, и государственные служащие. Не всех узнал, но лица очень и очень знакомые. Кстати, там и адвокат вчерашней задержанной есть, тот, что у вас был сейчас. Лежат они вдвоем на стриженой травке совсем без одежды. Снимок сделан в Дубае, подписан: «Я и Ларик в Дубае. 2020». И, судя по всему, это не селфи, их снимал кто-то третий. Только как они в Дубае нашли место, где можно снять не только брюки, но и все остальное?

Петя засмеялся, а Гончаров вдруг понял, что этот смех ему неприятен, а скорее всего, не вызывает никаких эмоций, не волнует, как и все окружающее его сейчас — ни то, что ему говорит практикант, ни оперативные сводки за сутки, с которых у него обычно начинался рабочий день, и сама работа не интересовала его. Мысли