Запах снега - Юрий Валин

— Многовато. Не уверен, что нам стоит радоваться тому, что они возвращаются.

— Мой король, осмелюсь предложить подождать, пока прояснится обстановка, — сказал Квазимодо.

— Она сама прояснится?

— Полагаю, как выражается наша Леди, необходимо доразведать.

— Ты сам пойдешь? — король поднял бровь, не скрывая удивления.

— Если позволите, ваше величество. Десяток человек подберет лорд Маэл. Еще два-три человечка подойдут из «Двух лап». В сам Кэкстон мы не полезем, погуляем вокруг.

— Хм, десятка будет мало. Твоя милая супруга, кажется, покинула столицу?

— Увы, мой король. Дети требуют внимания. Да и не дело женщине полгода не появляться дома.

— Я к тому, что твоя драгоценная Теа могла бы заглянуть попрощаться, — проворчал король.

— Прошу простить. Она очень торопилась. Письмо вчера привезли. Горло у сопляков прихватило. У всех четверых, — с отчаянием пробормотал Квазимодо.

— Что-то не верится, что ваши отпрыски могли простудиться. По прошлой встрече они показались мне весьма крепкими детишками.

— Сперли из ледника бочонок с ширитти. Показалось горько, смешали с молоком и льдом. Теперь и горло, и желудки… Сплошной скулеж.

— Понимаю.

Старики умиленно улыбались. Начальник тайной службы осторожно хихикнул.

Король слегка успокоился. Время разгадать смысл заговора еще есть. В конце концов, пока замок Кэкстона остается в надежных руках. Как выразился Ква — «наместник недальновиден, но исключительно честен». Да, четвертый год за городом надзирает человек бесконечно преданный короне, но, увы, не слишком умный.

Король распахнул дверь в соседнюю комнату. Королева писала, сосредоточенно склонившись над столом. Тоненькая талия, хрупкие плечи, — со спины Гиата так и осталась девчонкой. Конечно, все слышала. Недаром существуют полезные отдушины в стенах. Впрочем, достойные господа шпионы, наверняка, догадываются. Королева столь же надежная опора трона, как и они.

Король осторожно погладил черный локон, падающий на точеную шею.

— Сейчас закончу, дорогой, — Гиата отложила перо.

Король был женат почти восемь лет и с каждым годом все глубже убеждался в правильности сделанного выбора. А ведь было время, когда юную запуганную леди подсунули королю едва ли не случайно.

— Ты доволен? — королева сжала крепкую ладонь супруга.

— Насколько может быть доволен король, который убедился в очередном заговоре любящих подданных. Порой мне хочется оставить от Кэкстона один большой пустырь. Весьма беспокойный город, моя дорогая.

— Они платят налоги.

— Которые мы тратим, дабы убедить сей дивный город платить Короне и впредь. Впрочем, сейчас мы будем готовы. Вижу две проблемы. Во-первых, здесь в замке мы усилим стражу.

— Естественно, мой король. Что еще? — королева щурилась, упираясь лбом в шею супруга.

— Если дело касается огнестрела, — король перешел на шепот и ущипнул губами мочку маленького уха, отягощенного крупным рубином, — я бы предпочел, чтобы Катрин была где-то рядом. Возможности этой мерзостной дряни она понимает как никто другой. Где носит нашу независимую подданную? По моим сведеньям, она не появлялась в Медвежьей долине всё лето.

— О, боги! По твоим сведеньям!? Теа и не скрывает, что Леди в отъезде. Не знаю, что тебе говорил Ква…

— Говорил, что богоподобная Леди путешествует по делам. Возмутительно! Нужно же когда-то ей и в замке сидеть…

Тоненькая королева оказалась запрокинутой на столе, и супруг целовал ее в шею. Обычно, безупречно воспитанная Гиата не находила в себе сил прервать столь неуместные днем нежности. Маленькие безумства нравились обоим. Но сейчас королевской чете пришлось довольно резко разорвать объятия.

В комнату с топотом влетели двое мальчишек. Один из них являлся наследником трона Ворона. Второй, чуть постарше, был его верным другом и телохранителем.

— Отец! — черноволосый мальчишка был настроен крайне воинственно. — Нам когда-нибудь починят ворота или нет?

Король вздохнул. И кто придумал этот футбол? Площадка у конюшен стала самым людным местом в замке. Если судить по звукам, там днями напролет сражалось племя гоблинов. Совершенно неуместное развлечение. Еще хуже, что и взрослые втягиваются.

— Увы, мои юные лорды. С воротами придется подождать до весны. Прошу не хмуриться, сейчас поясню, почему вы посвятите осень и зиму исключительно скучным наукам и напряженным занятиям с оружием…

Глава четвертая

Грудь у нее была небольшая, чуть вздернутая, с зеленоватыми маленькими сосками. Казалось, холодная вода её сделала твердой как камень, но этот камень упруго вздрагивал от движений, и эта упругость почему-то волновала так, что жаром в голову ударяло. Лит, затаился, стараясь даже не дышать.

Нава лежала на воде, раскинув руки и подставляя солнцу узкое личико. Жмурилась неярким лучам. На коже, покрытой едва заметными узорами-чешуйками, играли солнечные блики. Вдруг искусительница дрогнула, нырнула, в очередной раз явив тайному наблюдателю хвост. Здесь речная душительница походила на стройного окуня. Лит не был уверен, бывают ли стройные окуни, раньше как-то не присматривался. Очень хотелось, чтобы нава еще разок вынырнула. Уж очень красива она была, зараза.

Плеснуло. Вынырнула, взмахнула головкой, с волос сверкая полетели брызги. Пока в воде — девушка. Личико немного странное, кожа зеленью отливает. Узоров, если не присматриваться, так и вообще не видно. До чего ж все-таки красивая. Высунулась повыше, словно нарочно грудь показывая. Снова нырнула, балуясь, подбросила из-под воды щуренка. Перепуганный рыбеныш плюхнулся в воду, тут же за ним прокатился короткий водяной вал, в котором мелькнул зеленоватый хвост охотницы.

Лит заставил себя дышать и попятился. И так невесть сколько простоял, подглядывая. Пора и честь знать. Нава играться сколько угодно может, она дома. А углежогу еще идти и идти. Лит выбрался из кустов, неслышно зашагал сквозь влажную траву.

За спиной снова плеснуло. Лит оглянулся. Нава вынырнула куда ближе к прибрежным кустам. Закинула локоток, поправляя темные пряди, и вдруг показала язык.

Лит от неожиданности присел. Язык у навы был не очень-то страшный, узенький и темно-розовый. Только с чего ей вздумалось ракитнику язык показывать? Ведь не могла она наблюдателя заметить.

Разогнулся Лит только под деревьями. Слабый ветерок неторопливо снимал с кленов листву, широкие листья кружились, легко ложась на желто-красный ковер. День выдался мягким, праздничным. На небе ни облачка, на полянках ощутимо пригревало солнце. Лит шагал между стволами и улыбался. Вот хитрющая эта нава. Жуть какой страшный дарк. Нет, может где-то и есть злобные кровожадные тетки с рыбьими хвостами, но вот эту погубительницу Лит и сам бы без труда скрутил, что в воде, что на берегу. Только душить ее не хотелось. Врали про них, наверное. Может, кто к ним по своей воле и уходил, но вот чтобы девчонки с хвостами на берегу мужчин зазевавшихся хватали, да в воду силой утягивали — что-то не верится. Впрочем, проверять не стоило.

За двенадцать дней, одинокого путешествия, Лит много о чем успел поразмыслить. И о том, что на барке приключилось, и вообще о жизни. И о Ёхе думал. Оказалось, вовсе не успел расспросить северянина о его краях. Вроде неудобно было. Теперь вот и не узнаешь, как там живут.

Идти было несложно. Побитый и подраненный организм с болячками справился, только вот садиться на левую часть было все еще больновато. Впрочем, большую часть дня Лит все равно двигался. На ходу собирал ягоды и грибы, привалы делал короткие, благо особо и уставать то было не с чего. Бывали дни дождливые, когда идти было тяжело. Зато потом углежог больше солнцу радовался. Через широкий Тюр переправился без труда — свалить сухую сосну да сделать короткий плотик заняло полдня. Скреплять жердями, вбивая в пазы «волчьим зубом», было даже в удовольствие. Топор Хабора, пусть раки тухлым «хозяином» сто лет плюются, оказался годен не только черепа сносить. Плотик получился на загляденье. Лит не торопясь вырубил шест и отчалил. Снесло, конечно, изрядно, но юный речник не огорчился. Помнится, в Книге тоже про плоты писали. Не та, конечно, река, никаких чудесных «пароходов» здесь не было, но все равно интересно.

Не торопился бывший углежог. Оказалось, без ежедневной рубки да закладывания новых костров, вполне можно жить. Еще бы котелок хоть какой-нибудь, немножко фасоли, да пшена пару горсточек. Тогда, ого-го — до конца мира можно прошагать. Конечно, скоро снег ляжет, тогда особо не расшагаешься. Топор Литу хороший достался, но с инструментом охотиться не будешь. За эти дни только дурной заяц в силок, на ночь поставленный, попался, да удалось случайную тетерку подбить. Было вкусно, хотя и маловато. Но если всерьез силками заняться — толк будет.