Единорог - Айрис Мердок

Эффингэм сел позади него. Нащупал в своем кармане острые осколки раковин, которые дала ему Алиса. Должно быть, где-то по дороге он, волнуясь, сломал их. Он всмотрелся в исцеляющие знакомые строки.

Зевс, который ведет людей к пониманию, установил закон: мы должны учиться через страдание. Когда печальная забота и воспоминания о боли ниспадают на сердце во сне, так даже против нашей воли мудрость нисходит бременем на нас.

ГЛАВА 10

-- Я никогда не видела столько зайцев вокруг, -- сказала Алиса. -- Они, кажется, совсем обезумели.

-- Это не их месяц, -- возразил Эффингэм. -- Рыбачила в последнее время? -- Он почти не понимал, что говорит. Было утро следующего дня, он шел навестить Ханну и чувствовал убийственное раздражение против Алисы, объявившей, что пойдет с ним.

-- Почти нет, -- ответила Алиса. -- Форель еле-еле идет, а для хариуса еще слишком рано. Нужно дождаться бабьего лета.

Действительно, множество зайцев носилось и прыгало по яркой зелени холма. Эффингэм и Алиса шли по удаленной от моря тропинке, проходившей над деревней, пересекая ручей в самом высоком месте, там, где он падал множеством маленьких водопадов, вытекая из своего истока -- темного болота. Пара канюков кружила над головой в солнечном небе.

Склон холма все еще хранил следы огромного потока. Широкая полоса черной болотистой почвы и разбросанные камни показывали, где он сошел. Теперь безвредный ручей, темный, как сама земля, падая и поблескивая на солнце, извивался меж берегов. Они пересекли его, перебираясь с одного круглого блестящего валуна на другой. Эффингэм рассеянно подал Алисе руку.

Его первая встреча с Ханной каждый раз доставляла ему много волнений. Когда он был вдали от нее, их отношения казались ему почти совершенно ясными. Но, приближаясь снова к реально существующей, живой Ханне, он понимал -- большая часть здания создана его собственным воображением. То, что он восхитительным и неопределенным образом нравился ей, -- более того, она даже была влюблена в него, в ее отсутствие казалось догмой. В непос редственной близости его мечты подвергались тяжелому испытанию, прежде чем воплотиться в действительность. Хотя позже Эффингэм находил сочетание воображаемого и реального вполне уместным и естественным. Секс, любовь -все это, в конце концов, в значительной степени было делом воображения. Только первая встреча вызывала большую тревогу. К тому же были и предчувствия, что какие-то изменения он все же найдет. В конце концов, такая странная ситуация не могла продолжаться вечно. Или могла? Не то чтобы он представлял Ханну звездой, которая становится все меньше и меньше и затем взрывается. Он и в себе не только не ощущал прилива силы, но напротив, обнаружил исчезновение собственной воли и решимости.

Не то чтобы он ожидал, что Ханна внезапно убежит из своей тюрьмы или неожиданно потребует, чтобы ее спасли, хотя если она это когда-нибудь сделает, то он должен будет прийти ей на помощь. Но нет, сказал он себе, она никогда не попросит об этом. И все же положение должно измениться. Но кто изменит его? Или кто начнет менять его, ибо стоит только произойти каким-то изменениям, как фигуры, так причудливо вплетенные в спокойный gobelen, окажутся выброшенными в непредсказуемую жизнь. Эффингэм вспомнил замечание Алисы о подготовке к бою и содрогнулся при мысли, какими неприятностями может обернуться любое действие. Конечно, он не верил в легенду про семь лет. И все же для кого- то это был большой срок. Например, для Питера Крен-Смита. Он снова содрогнулся.

-- Да ведь это Тадж! -- Пес бросился к Алисе, испачкал ей юбку грязными лапами и забегал вокруг нее. -- Должно быть, где-то поблизости Пип. Он рано ушел поохотиться.

С холма раздался отдаленный крик и показалась фигура, идущая по камням вдали у ручья, где Скаррон раскалывался на ряд желтоватых каменистых осыпей, спускавшихся по устланному травой склону. Когда Пип подошел поближе с тяжелым дробовиком под мышкой, стало видно, что он несет пару фазанов. Эффингэму это не понравилось. Вся территория, насколько мог видеть глаз, принадлежала Ханне. Небрежное браконьерство Пипа казалось Эффингэму мелочным и бестактным, вовсе не соответствующим потен циальному величию его роли.

Алиса, знавшая, как Эффингэм относится к браконьерству, сказала:

-- О, Пип, ты же сказал, что пойдешь на побережье по охотиться на казарок!

-- Я слишком поздно встал, -- он ухмыльнулся Эффингэму. -- Идешь засвидетельствовать почтение, а, Эффи? Эффингэм ничего не ответил. На мгновение он чуть не потерял сознание от подавленной ярости. Он никогда не поймет Пипа. Теперь он смотрел на мальчишку, весело повернувшегося к сестре, чтобы рассказать ей о воронах, которых видел в Скарроне. Пип все еще выглядел до нелепости молодым, несмотря на то что начал лысеть. Из ворота грязной разорванной рубашки торчала длинная шея и маленькая голова. Его щека покраснела от солнца и была по-девичьи гладкой. Когда он говорил, лицо его подергивалось. Он продолжал бросать шаловливые взгляды на Эффингэма. Ружье, прижатое к бедру, шло ему. Эффингэм, испытывавший ужас перед огнестрельным оружием, подумал об этом со смешанным чувством восхищения и ужаса. Пип принадлежал к какой-то совершенно другой породе, и он в это мгновение увидел его не смешным, бесчувственным юношей, а архаическим стройным улыбающимся Аполлоном, непостижимым и опасным.

Из убитых птиц капала кровь. Эффингэм встряхнулся и только sobralsia объявить, что он уходит, как над плечом Пипа, на холме у болота, в поле его зрения попала картина: мужчина и девушка шли по тропинке из Гэйза. Минуту спустя он узнал в мужчине Дэниса Ноулана. Пип и Алиса прекратили болтать.

-- Это мисс Тэйлор с Дэнисом, -- сказала Алиса. -- Думаю, мне следует пригласить ее на ленч. Пип окликнул их:

-- Доброе утро, Дэнис!

-- Доброе утро, сэр.

Пип определенно испытывал симпатию к Дэнису. Эффингэм подумал, что было бы, если бы кто-то напал на его сестру, и тут обратил внимание на девушку. Хорошенькой ее не назовешь, но у нее сильное, интересное лицо с длинным, как у собаки, носом, небольшими яркими карими глазами и энергичным, сжатым ртом. Оно как нельзя лучше выражало ее суть и было спокойным и серьезным, когда она взглянула на Эффингэма.

Алиса представила:

-- Мистер Купер. Мой брат. Мисс Тэйлор.

-- Привет.

-- Вы недавно в этих краях? -- спросил Эффингэм.

-- Да. И я потрясена. Я не ожидала такого необыкновенного пейзажа. Нужно время, чтобы привыкнуть к нему. Скорее величественный, чем красивый, не правда ли? -- У нее был приятный ясный голос.

Эффингэма позабавило ее желание понравиться ему. Он произнес еще несколько общих фраз, затем к ним присоединилась Алиса. К концу разговора он ясно понял мисс Тэйлор со всей ее нелепой застенчивостью -- умная девушка, более молодой вариант Элизабет.