Единорог - Айрис Мердок

Мердок Айрис

Единорог

Айрис Мердок

Единорог

* ЧАСТЬ ПЕРВАЯ *

ГЛАВА 1

-- Это далеко?

-- Пятнадцать миль.

-- Есть ли здесь автобус?

-- Нет.

-- Может быть, я смогу нанять такси или машину в деревне?

-- Нет.

-- Но как мне добраться туда?

-- Вы можете нанять лошадь, -- посоветовал кто-то, помолчав.

-- Я не умею ездить верхом, -- сказала она с раздражением. -- И в любом случае у меня багаж.

Они глазели на нее с сонным любопытством. Ей сказали, что местные жители дружелюбны, но эти крупные медлительные люди, хотя и не проявляли враждебности, были полностью лишены отзывчивости. Они посмотрели на нее немного удивленно, когда она сказала, куда направляется. Возможно, в этом дело?

Только сейчас она поняла, что было глупо и даже невежливо не сообщить точного времени своего прибытия; ей представлялось более волнующим, романтичным и менее тревожным добраться своим ходом. Но когда маленький закопченный поезд, который привез ее со станции Грейтаун, запыхтев, скрылся вдали среди скал, оставив ее наедине с этими молча взиравшими на нее мужчинами, она, не ожидавшая такого одиночества и такого пугающего пейзажа, почувствовала себя беспомощной и почти испуганной.

-- Вот машина мистера Скоттоу, -- сказал один из мужчин, указывая вдаль.

Она пристально всмотрелась сквозь полуденную дымку в отступающие склоны желтовато-серой скалы, голой и мо нументальной. Разбросанные гладкие отрезки стены наводили на мысль о поворотах и изгибах невероятно крутой дороги. С приближением лендровера мужчины отступили от нее, сбившись в маленькую группу, а когда экипаж достиг станционного двора, все они исчезли.

-- Вы Мэриан Тэйлор?

Она приняла успокаивающее пожатие высокого мужчины, вышедшего из машины, с чувством вновь обретенной уверенности.

-- Да. Извините, что так получилось. Но как вы узнали, что я priekhala?

-- Так как вы не сообщили, когда приедете, я попросил начальника станции в Грейтауне разыскать вас и послать сообщение с почтовым вагоном, который приходит в Гэйз за добрых полчаса до прибытия поезда. Я полагал, что вас нетрудно будет узнать. -- При этом он улыбнулся, что сделало его замечание лестным.

Мэриан почувствовала в его словах одновременно и упрек, и заботу. Мужчина ей понравился.

-- Вы мистер Скоттоу?

-- Да. Мне следовало представиться. Я Джералд Скоттоу. Это все ваши вещи? -- У него было приятное английское произношение.

Она последовала за ним к машине улыбаясь, надеясь, что производит хорошее впечатление. Но тут произошел очень глупый случай, испугавший ее.

-- Садитесь. Поедем, -- сказал Джералд Скоттоу.

Когда он положил ее сумки на заднее сиденье лендровера, внутри, в полутьме, она увидела то, что приняла сначала за большую собаку, но, разглядев, поняла, что это был очень хорошенький мальчик лет пятнадцати. Мальчик не вышел, но поклонился ей из-за багажа.

-- Это Джеймси Эверкрич, -- сказал Скоттоу, усаживая Мэриан на переднее сиденье. Имя ничего не говорило ей, но, приветствуя его, она подумала, что он, может быть, ее будущий ученик.

-- Я надеюсь, вы напились чаю в Грейтауне? Обед будет сегодня поздно. -- Скоттоу завел мотор, и машина двинулась обратно к поднимающейся извилистой дороге.

-- Ужасно мило с вашей стороны присоединиться к нам в этом Богом забытом месте.

-- Вовсе нет. Я очень заинтригована, прибыв в эти края.

-- Это ваш первый приезд, полагаю? Побережье красиво. Может быть, даже прекрасно. Но земля ужасная. Сомневаюсь, есть ли хоть единое деревце между Грейтауном и нами.

Пока Мэриан, которая также заметила это, пыталась обдумать, как превратить это в достоинство, лендровер сделал резкий поворот, и перед ней предстало море. От неожиданности она вскрикнула.

Море светилось изумрудно-зеленым цветом, перемежавшимся темно-пурпурными полосами. Маленькие бугорки островов более тусклой зелени, разрезанные пополам тенью, появлялись из него в кольцах белой пены. По мере того как машина, делая крутые povoroty, поднималась в гору, картина возникала и исчезала, обрамленная потрескавшимися башнями серых скал, которые, как рассмотрела Мэриан, приблизившись к ним, покрыты были желтым очитком, камнеломкой и розовыми пучками мха.

-- Да, -- сказал Скоттоу. -- Действительно прекрасно. Боюсь, я слишком привык к этому, а у нас так мало посетителей, чтобы посмотреть на все новыми глазами. Через минуту вы увидите знаменитые утесы.

-- Здесь живет много людей?

-- Это пустая земля. Как видите, здесь почти нет почвы. А вдали от моря большей частью болота. Ближайшее поселение в Блэкпорте -- жалкая рыбацкая деревушка.

-- А разве в Гэйзе нет деревни? -- спросила Мэриан, и ее сердце слегка дрогнуло.

-- Сейчас нет. Или едва ли есть. Там были дома рыбаков и постоялый двор. А выше простиралась вересковая пустошь и озеро, куда люди приезжали поохотиться, хотя это место никогда не было фешенебельным. Несколько лет назад страшная буря его уничтожила. Все рыбачьи лодки унесло, а озеро затопило долину. Это нашумевшее бедствие, вы могли читать о нем. А сейчас вересковая пустошь превратилась еще в одно болото, и даже лосось ушел отсюда.

Мэриан подумала с внезапным предчувствием беды, что, возможно, Джеффри был прав. Они вместе изучали карту, на которой Гэйз был отмечен довольно большими буквами, однако Джеффри неодобрительно покачал головой, а Мэриан не сомневалась, что это должно быть действительно цивилизованное место с магазинами и пабом.

Приподнятое настроение и отчаяние так жестоко чередовались в ее душе в течение последнего месяца... Теперь же она поняла, как наивно было предполагать, будто конец путешествия станет началом какого-то счастья. Ее любовь к Джеффри не была первой любовью, но она обладала силой первого чувства, а также глубиной и обстоятельностью, которые приходят с опытом. В конце концов, ока не так уж молода, ей почти тридцать, и ощущение своей прежней жизни как серии сменяющих друг друга декораций заставило ее жадно приветствовать то, что казалось наконец событием. Совершенно разочарованная, она встретила свой проигрыш с яростной рациональностью. Когда стало ясно, что Джеффри не любит и не может полюбить ее, она решила, что должна уехать. Она privykla -- может быть, даже слишком -- к своей профессии школьной учительницы. Теперь стало очевидно, что один город, даже одна страна не может вместить их двоих. Она восхищалась этой безжало стностью в себе. Но он восхищался еще больше тем, что произошло потом: после того как она прекратила попытки полностью выбросить его из головы, они нашли наконец-то общий язык и почувствовали доброту друг к другу. Она была щедра -- принимала его утешения и испытала чувство болезненного удовлетворения, ощутив его готовность влюбиться в нее. И именно в тот момент, когда она с изумлением обнаружила, что начала, приходить в себя.