Единорог - Айрис Мердок

С любовью М.

P. S. Мистер Скоттоу говорит, что здесь есть беркуты, но я не уверена, может ли он узнать птицу, которую нельзя подстрелить и съесть!

Мэриан закончила письмо, запечатала конверт и стала думать, как его отправить. Внизу, в холле, стоял старомодный ящик для писем с надписью, сообщающей сведения о почтовых тарифах пятидесятилетней давности, но она не решилась бросить в него свое послание без дополнительных уточнений. Об этом она намеревалась спросить у Джеймси за чаем. Затем она надела свой купальный костюм.

Была самая середина дня. Обитатели Гэйза после ленча уединялись в своих комнатах, и их не было слышно до пяти часов. Вероятнее всего, они спали. Мэриан изумлялась тому, сколько времени проводят во сне обитатели дома. Ложились здесь около десяти: два прошедших вечера подряд, прогуливаясь по террасе в одиннадцать, она не видела нигде ни огонька.

Чувство уважения к хозяевам дома не позволяло Мэриан признаться в своем разочаровании. Она действительно ожидала большего. Постоянно находясь в поисках чего-то необычного, она терялась в догадках, как жить. Ей никогда не удавалось в полной мере проявить свою индивидуальность. Да и общество, в котором она вращалась до сих пор, не способствовало этому. Она знала, что ей недоставало грации, изящества. Хотя внешне она сохраняла спокойствие и сдержанность, в душе ощущала себя несправедливо униженной и испуганной. В минуты пристального самоанализа Мэриан часто спрашивала себя: не было ли ее стремление к более устойчивому социальному положению всего лишь снобизмом, и не могла найти точный ответ. Джеффри всецело принадлежал ее привычному миру и в действительности был одним из его повелителей; поначалу ее любовь к нему казалась оправданием этого мира и ее самой. Под его влиянием ее натура, безусловно, заиграла новыми гранями. Но после Джеффри она сочла повседневную жизнь такой пустой, а свой насущный хлеб таким горьким, что старое полуосознанное желание чего-то совершенно другого превра тилось в безумие, которое побудило ее умчаться прочь и которое она с такой радостью и восхищением встретила.

Казалось, пришел конец ее застенчивости. Родители Мэриан byli очень робкими людьми, они тихо прожили жизнь в маленьком городке Мидленде, где ее отец держал бакалейную лавку. Первые воспоминания Мэриан были связаны с лавкой. Иногда ей казалось, что ее приносили туда в картонной коробке с надписью . Без сомнения, одна из них служила ей колыбелью. Она была единствен ным ребенком. Мэриан любила своих родителей и одновременно стыдилась их. В ее душе постоянно таился страх, что она в конце концов станет похожей на них. Она была, безусловно, способной девушкой, но в данном случае это ничего не значило. Университет стал для нее скорее состязанием, чем социальным явлением, и это тоже из-за ее застенчивости.

Поэтому она думала о Гэйзе как о начале чего-то совершенно нового, и если и была в первый момент разочарована, то не из-за отсутствия церемонности или компании и развлечений, но из-за какой-то неуверенности в самом месте. Оно почему-то казалось ей странным и нервировало ее. Его тишина была скорее бесцельной, чем спокойной, его сонно тянущаяся рутина поражала скорее какой- то пустотой, чем феодальной безмятежностью, которую Мэриан все еще пыталась ощутить. Дни тянулись бесконечно, и их однообразие уже казалось ей абсурдным, как будто оно было врожденным, а не благоприобретенным свойством. Это была какая-то тягучая, едва слышная музыка. День начинался в девять часов с завтрака, который ей приносила косоглазая и молчаливая горничная. Около десяти тридцати она отправлялась к миссис Крен-Смит и оставалась там часть утра. Они пока еще просто болтали и обсуждали, что бы почитать. Миссис Крен-Смит хоть и была более образованной и сообразительной, чем казалась на первый взгляд, но совсем не спешила приступить к занятиям, и Мэриан, чье желание работать всегда было велико, не форсировала ход событий. Ленч тоже проходил в одиночестве, после чего она была предоставлена себе до пяти часов. Общий чай подавался в комнату мисс Эверкрич. Миссис Крен-Смит не появлялась на этой неестественно оживленной церемонии, собиравшей вместе Скоттоу, Джеймси и иногда Ноулана. Для мисс Эверкрич присутствие Мэриан имело особенное значение, казалось, она воспринимала эту церемонию как утверждение важности своей роли. Скоттоу был слегка снисходителен, Джеймси хихикал, а Ноулан молчал. Мэриан говорила с некоторым усилием, и все же она с нетерпением ждала чаепития. Это хоть немного приближало ее к светской жизни, какую Гэйз пока мог ей предложить. Около шести тридцати она возвращалась к миссис Крен- Qмит, которая к тому времени начинала пить виски, и оставалась с ней до ужина в восемь тридцать. В девять тридцать миссис Крен- Смит уже зевала и была готова ко сну.

Таков был не очень веселый круг дел и лиц, с которыми она соприкасалась. Поздно ночью бывали моменты, когда Мэриан почему- то испытывала страх, хотя паника, охватившая ее в первый день, никогда не повторялась. Обитатели Гэйза были не то чтобы скучны, но во всех них, даже в Скоттоу, присутствовало какое-то беспокойство, которое, по-видимому, было связано с уединенностью места. Тем не менее, две вещи очень поддерживали ее. Во-первых, явное любопытство: в большом, погруженном в себя доме многое приводило в замешательство, и она все еще не могла определить отношения обитателей друг к другу. Райдерс тоже вызывал интерес, ее немного удивляло, что до сих пор никто ничего не сказал ей о соседнем доме, кроме того, что Скоттоу сообщил ей в первый день.

Второе обстоятельство, которое поддерживало ее в еще большей степени, -- это чувство, что миссис Крен-Смит очень рада ее присутствию. Мэриан ощущала огромную потребность любить и быть любимой, и она была готова привязаться к своей хозяйке, которую нашла трогательно мягкой и застенчивой. Именно эта застенчивость, вместе с какой-то странной неуверенностью в себе и возводила до сих пор барьер между ними. Наилучшим образом Мэриан ладила с Джеймси, они много смеялись и поддразнивали друг друга. Джералд Скоттоу в значительной мере занимал ее мысли, но не добавлял ей нового материала для размышлений. Она обнаружила, что проявляет повышенную чувствительность в общении с ним, в то время как он был безупречно внимательным, но официальным. А заставить себя полюбить Вайолет Эверкрич она никак не могла.

До чая оставалось еще больше часа, и дом был погружен в сонную тишину. Мэриан немного виновато, на цыпочках спустилась по ступеням, неся купальные принадлежности в закрытой сумке, чтобы никто не помешал ее плану. Она еще не спускалась к морю и только сегодня почувствовала себя достаточно уверенной, чтобы самостоятельно уйти из дома; до этого были лишь короткие прогулки поблизости. Теперь она решила, что знает наилучший спуск к заливу, так как тщательно рассмотрела панораму в бинокль. В стене, окружавшей сад, было два входа со стороны моря. Южные ворота вели на вершину утеса, а северные выходили на крутую каменистую тропинку, которая вела вниз под гору между потрепанных ветром кустов фуксии, покрытых лишайником валунов и barhatnyh, но общипанных участков травы. Когда Мэриан проходила через ворота, а затем быстро, как козочка, спускалась по каменистой тропе, пригревало солнце, а море, открывшееся перед ней, было бледно-лазурным. Скорее, чем думала, она оказалась у подножия склона и приблизилась к темно-коричневому ручью, теку щему по круглым серым камням. Деревня сейчас едва виднелась позади нее, утесы высились по обеим сторонам залива, а Гэйз и Райдерс скрылись за изгибом холма. Мэриан помедлила и прислушалась к легкому, как звон колокольчика, журчанию ручья и отдаленным ударам волн о берег.