Единорог - Айрис Мердок

Он вернулся на Рождество, но тогда уже драма приняла вполне устоявшуюся форму. Ханна была рада увидеть его, Леджуры тоже, он занял отведенное ему место и примирился с ним. Он должен был любить Ханну, быть ее слугой, при первой возможности поспешно возвращаться назад, и все должны были его терпеть, так как он, в сущности, совсем безобиден. Действительно безобиден, подумал он, во всяком случае, его сочли таковым с самого начала. Но так ли уж он безобиден? Конечно, он еще ничего не сделал. И ему при шлось согласиться с Элизабет, сделавшей несколько проницательных замечаний по поводу изысканной любви, что такое положение зачаровывало его. Оно, несомненно, походило на какую-то чудесную сказку. Сидя в своем офисе и мечтая о Ханне, он поймал себя на чувстве странной виноватой радости при мысли, что она была как будто именно для него заточена, изолирована и ему предназначена.

Позже, обдумывая причину своего смирения, Эффингэм понял, что оно, несомненно, передалось ему от Ханны. Она казалась каким- то непостижимым образом совершенно смирившейся, как будто была приговорена к смерти или уже мертва. Мгновения мольбы были неясны, редки и не облечены в слова. В их основе лежала какая-то капитуляция. Что за капитуляция, что за смирение? Он никак не мог точно определить: уступила ли она Питеру, Долгу, Богу или ка кой-то своей безумной фантазии, была ли в ее основе величайшая dobrodetel" или большой порок. Безусловно было что-то крайнее -- нечто такое, куда ему не следует вторгаться со своими грезами о счастье и свободе.

Леджуры были рады его приезду и простили его. Макс оправился от своего первоначального огорчения и, казалось, теперь с откровенным любопытством приветствовал визиты Эффингэма в соседний дом. Алиса тоже пришла в себя от первой боли, и, хотя в их отношениях и осталась определенная натянутость, Эффингэм подозревал, что она до известной степени была рада видеть его привязанным к недосягаемому объекту, раз уж он не любил ее. Алиса никогда не переставала бояться Элизабет. Привязанность к Ханне привлекала Эффингэма в Райдерс и удерживала его от же нитьбы. Что именно думал Пип, осталось тайной, в его непрерывном и упорном возвращении к этому месту было что-то нездоровое, лишавшее Эффингэма присутствия духа, и временами ему казалось, что Пип получал определенное удовлетворение при виде прекрасного заточенного создания. Однако Пип терпимо отнесся к роли Эффингэма, хотя в его мягком уклончивом взгляде иногда проскальзывала раздражающая давняя мальчишеская издевка.

Поезд замедлил ход, и сердце Эффингэма забилось сильнее от радости и волнения. Конечно, он был безобидным, и, несомненно, все останется как прежде, и все же каждый год он ощущал, что приближается к развязке, какой бы она ни оказалась. Он положил руку на дверь. Ослепительная, пронизанная солнечным светом дымка повисла, как занавеска, над маленькой заброшенной станцией, где одинокая фигурка поджидала на платформе. Милая Алиса. Бедная Алиса.

-- Там появилась новая девушка, по имени Мэриан Тэйлор.

-- Где?

-- Там, Эффи. Ее наняли кем-то вроде компаньонки для Ханны. Она очень образованная, преподавала французский в школе или что- то в этом роде.

-- Откуда ты все это знаешь? Заходила к Ханне? Благодарю тебя за это.

В последние два года Алиса установила кое-какие связи со своей соперницей, отмеченные редкими визитами, и это радовало Эффингэма.

-- Нет. Я просто не могла заставить себя зайти. Думаю, она еще не знает, что я здесь. Дэнис сказал мне.

Алиса продолжала покровительственно относиться к provinivshemusia Дэнису, что удивляло и раздражало Эффингэма. Он не понимал, как она может выносить вид этой маленькой крысы после того случая.

-- Ханна невнятно упомянула в письме о девушке, но я подумал, что речь идет о горничной. Я рад, что в ее окружении появилась женщина, раз уж ты потерпела неудачу в этом деле.

-- Это не мое дело. Как ты знаешь, я сходила навестить Ханну только из любопытства. Не могу сказать, что она мне не понравилась, это невозможно, просто мы не поладили. Во всяком случае, мы друг другу не подходим. Но эта девушка -- да. Приятная и такая милая. Ты должен познакомиться с ней, Эффи. Я пообещала ее пригласить.

. Мысль о том, что все женщины охотятся на него, была не такой уж неприятной.

-- Где ты встретилась с этой девушкой?

-- Внизу на побережье, она пыталась собраться с духом и зайти в море, но ей не удалось.

-- Благоразумное дитя! Ты, надеюсь, больше не плаваешь?

-- Нет, я отказалась от плавания с тех пор, как растолстела и стала похожа на морскую свинку. Кстати, я видела тебя во сне прошлой ночью. Мы плавали вместе. И не только плавали. Ну да ладно.

Это странно -- жизнь, которую человек проживает в снах других людей. Эффингэму было интересно, видит ли его во сне Ханна. Он никогда не спрашивал ее.

-- Ты немного пополнела, но это идет тебе. -- Бедная Алиса теперь действительно становилась толстой: плотная женщина средних лет, любящая собак и носящая твид. Может быть, профессия садовника заставляет человека так выглядеть -- сутулиться и ходить широко расставляя ноги.

Они только что приехали со станции на ее и находились в спальне Эффингэма ( -- модель первого в Великобритании малолитражного автомобиля серийного производства марки . Выпускалась с 1921 по 1939 год). Его большой чемодан, наполовину распакованный, лежал на кровати. G нежностью и досадой он отметил массу безделушек, которыми Алиса любовно украсила его комнату: ракушки на камине, фарфоровые кошечки и собачки, маленькие бесполезные подушечки, вышитые коврики и tresnuvshie блюдца из превосходных чайных сервизов. Абсолютно лишенная вкуса, Алиса была неутомимой посетительницей антикварных магазинов, откуда возвращалась домой, нагруженная ма ленькими потрескавшимися вещицами, купленными баснословно дешево. Алиса была скуповата. С домашними делами она управлялась с ловкостью слона в посудной лавке. Возможно, это тоже было связано с профессией садовника.

-- Как славно ты приготовила мою комнату. А что это за прелестные дикие цветы? Они болотные?

-- Да, это странные плотоядные цветы. Надеюсь, они тебя не съедят. Как жаль, что у нас нет приличных садовых цветов, но проклятый сад отцвел. Теперь, когда у меня появилось время, я должна взяться за него, да.

-- Время?

-- Я оставила работу. Разве я не говорила тебе?

-- Но почему?

-- Готовлюсь к бою. Ты же знаешь, прошло семь лет.

-- Но ты не веришь в это, ты шутишь. В самом деле, почему?

-- Ну, видишь ли, отец стареет. И он практически закончил свою книгу.

-- Он тоже готовится к бою!

-- А когда он закончит ее, я думаю, он внезапно очень состарится. Она так долго была с ним. Это будет похоже на конец его жизни.