Тайный орден - Тимур Лукьянов

ловко прятаться и устраивать засады в самых неожиданных местах. Они нападают на

проезжих, грабят слабо защищенные замки и опустошают деревни. Долго я гонялся за

этим вот Бертраном и его людьми. Спасибо, что задержал этого поганца, дружище!

— Благодарить не за что. Ведь он пришел пакостить на моих землях. Лучше

скажи, в какой поход вы теперь собрались? Может, и моему мечу найдется

подходящее дело в рядах шампанцев?

— Нет, дорогой Гугон, в поход мы пока не идем. Тем более, какой же поход

накануне Пасхи? Просто готовимся достойно отпраздновать, принять гостей.

— Что еще за гости в такое унылое и голодное время?

— Как, разве ты не видел лагерь блуасцев у Северных ворот?

— Нет, я еще в город не въезжал, а направился с Восточной дороги прямо к

тебе. А что там за блуасцы?

— Там охрана и прислуга графа Блуа лагерь разбили. Ведь приехал старший

брат нашего графа Стефан. Говорят, он всегда оставляет свой дворец в Блуа и едет к

брату, когда в очередной раз поссорится с женой.

— Бедняга, видно, жена у него строгая. И часто она его прогоняет?

— Раза два за год, это точно. Но он вовсе не бедняга. В Труа он хорошо

развлекается. Здесь живет его любовница, вдовствующая баронесса Алисия де Шоне,

недавно Стефан построил ей новый манор[24] на другом берегу реки, чтобы было, где

уединяться. К тому же, граф Блуа старается контролировать дела своего младшего

брата, то есть нашего графа Гугона. В этот раз Стефан прибыл не один. С ним вместе

в Труа пожаловали архиепископ Шартрский и посол графа Фландрии. Но это еще не

все, сегодня ожидаются новые знатные гости из Лотарингии. Сюда направляется тот

самый герцог Готфрид Бульонский, о котором мы с тобой уже говорили. Думаю,

скоро ты сам всех их увидишь, наверное, лотарингцы прибудут в Труа еще до обеда.

— У вас тут, я смотрю, на эту Пасху намечается особенно пышное

празднование.

— Да нет, вроде. Просто будет рыцарский турнир, в котором, кстати, можешь

поучаствовать и ты, если захочешь, и, кроме того, в Труа намечается еще одно важное

собрание.

— Какое такое собрание?

— Ишь, ты, какой любопытный! Я что же, за раз должен выложить тебе все

государственные секреты? Я и так уже с тобой совсем заболтался, а меня, между

прочим, ждут двести человек городской стражи. Кстати, тебе следует немедленно

навестить аббата Мори. Вчера вечером я видел его у графа. Аббат вспомнил о тебе в

разговоре и попросил, чтобы, как только ты сегодня появишься, тебя сразу проводили

к нему.

Оруженосец де Монбара провел Гуго к большому, недавно построенному,

длинному каменному двухэтажному зданию, расположенному на площади, рядом с

городским собором. Оказалось, что здание это представляет собой гостиницу. В

просторном помещении первого этажа, которое служило одновременно и харчевней и

гостиничным холлом, собралось множество самых разных людей. Здесь были и

бенедиктинские монахи в черных рясах, и странствующие проповедники в серых

плащах из грубой шерсти, и купцы в дорогих разноцветных одеждах со своей

прислугой, и даже опоясанные рыцари с оруженосцами из разных европейских стран.

Весь этот пестрый народ собрался вокруг большого обеденного стола, забравшись на

который, какой-то человек духовного звания, с крестом поверх одежды, что-то с

пылом опытного оратора вещал этой разнородной толпе. Подойдя ближе, Гуго с

удивлением обнаружил, что это аббат Мори. По-видимому, он уже заканчивал свою

проповедь.

— …Да, я еще раз говорю и утверждаю, что нам нужно сейчас привлекать

всех, кому не безразлична судьба церкви Христовой. И мы поддержим папу в его

стремлении избавиться от продажных епископов, от симонии и от разврата внутри

церковного организма. И все те, которые призывают церковь к очищению, к

возвращению к истокам христианства и к возрождению, есть наши соратники, и вы

обязаны признать их, независимо от того, как они называются, и протянуть им руку!

Ибо говорил Иисус: «по плодам их судите»! И да будет так, братья! — Аббат

проворно слез со стола и сквозь толпу, не обращая внимания на задаваемые ему

вопросы слушателей, направился прямо к де Пейну. Посреди удивленной толпы они

поздоровались.

— Ваше высокопреосвященство, я получил продовольственный обоз и

невероятно признателен за заботу и помощь, — сказал Гуго, кланяясь.

— Не стоит благодарности, сын мой, ибо все это сделано во имя Господа

нашего, во славу которого мы, люди, должны помогать ближним своим. Я ждал тебя,

Гуго. Пойдем. — Аббат повернулся к толпе и сказал:

— Мне необходимо уйти, но на все ваши вопросы, ответит брат Адамус.

Мори взял рыцаря за локоть и повел его к выходу прямо сквозь ряды своих

недавних слушателей, с любопытством взирающих на де Пейна, но почтительно

расступающихся перед аббатом, а какой-то седой человек в серой рясе уже занял его

ораторское место на столе.

Оказавшись снаружи, священник и мирянин направились в сторону,

противоположную от гостиницы. Там, на другом краю городской площади,

заполненной народом в этот ясный весенний день, находился дворец графа

Шампанского, представляющий собой массивное четырехугольное здание с

остроконечной, покрытой свинцовыми пластинами, крышей и узкими окнами, очень

похожими на обычные крепостные бойницы. Сходство с крепостью усиливала и

высокая четырехгранная башня донжона посередине и мощная каменная ограда

вокруг уютного сада. Обнесенный широким рвом с водой, соединенным с рекой, и,

поэтому, расположенный как бы на островке, этот дворец был надежно отделен от

остального города и более всего походил на крепость в крепости, чем, в сущности, он

и являлся.

— Я не знал, что вы проповедуете, ваше высокопреосвященство, — сказал

аббату де Пейн по дороге.

— Это не проповедь в обычном смысле, друг мой, там были только свои, и

меня попросили разъяснить некоторые вопросы, касающиеся предстоящего собрания.

— Какого собрания? — Поинтересовался Гуго.

— Ах, да, ты же не знаешь. Дело в том, что в эти дни в Труа съезжаются

заинтересованные люди со всех концов Европы, и здесь должно состояться большое

собрание представителей нашего братства. Оно состоится в полдень в Страстную

Пятницу во дворце графа Шампанского. И тебя там тоже ждут.

— Кто ждет?

— Хотя бы я.