Тайный орден - Тимур Лукьянов

аббат, да и сам граф так прониклись заботой о никому не известном, небогатом и не

очень знатном рыцаре, каким, в сущности, являлся он, Гуго?» — задавал себе вопросы

де Пейн и не находил ответов ни на один из них.

Сразу же после отъезда отряда де Монбара на Гуго де Пейна навалились все

хозяйственные заботы. Набег разбойников действительно причинил его и без того

обнищалому поместью серьезный ущерб. Замок окончательно разрушен. Теперь,

чтобы проникнуть во двор, нужно каждый раз перелезать через высокий завал, из-под

которого уже доносится трупный запах. Вдобавок ко всему, в деревне разбойниками

почти полностью уничтожены и весьма скромные продовольственные запасы, а

малочисленное население запугано.

Молодой рыцарь заночевал в доме пастуха Лустиньяна, ветхая хижина которого

находилась на самом краю деревни. Жилище оказалось совсем убогим. Старые бревна

прогнили, в соломенной кровле зияли дыры. На грязном земляном полу стояла грубо

сработанная простая мебель: две лавки, старый сундук и стол. Тут же бегали куры,

жили две козы и тощая корова — все, что осталось от некогда большого деревенского

стада. К тому же, весьма дурно пахло. Но неудобства не смущали Гуго. За время

военных походов он научился спать и не в таких условиях. Конечно, с большим

удовольствием он разместился бы у Норга или у Симоны с Аделией, но там место уже

было занято, поскольку де Пейну пришлось расквартировать в деревне четырех

ратников, оставленных капитаном стражи Труа для охраны Пейна.

К радости Гуго, уже на следующий день после обеда под охраной еще из пяти

воинов из столицы Шампани прибыл, обещанный аббатом Мори, продовольственный

обоз. В нем оказалось столько всякой снеди, что теперь голод не грозил обитателям

Пейна, по крайней мере, до следующего урожая. Силами вооруженной охраны,

которой Гуго заплатил золотом, припасы были сгружены с телег и временно сложены

в два больших старых сарая. Вместе с обозом приехал и новый управляющий,

пожилой человек по имени Жером Дюбуа. Он передал де Пейну записку от графа

Шампанского о своем назначении и привет от капитана Андре де Монбара, и

повторил приглашение приехать в Труа. Де Пейну стало приятно: он ощутил, что

здесь, на родине, несмотря на его семилетнее отсутствие, несмотря на смерти близких

и плачевное состояние поместья, у него есть друзья, и друзья весьма влиятельные.

Несколько дней Гуго сам раздавал припасы крестьянам и только убедившись, что

никто не обделен, в начале новой недели он поручил все дела поместья новому

управляющему, Симоне и кузнецу Норгу, которого крестьяне избрали деревенским

старостой, оставил замок под охраной четырех дружинников де Монбара, собрался в

дорогу и выехал в Труа.

Начинался ясный день. По лазурному небу, подгоняемые легким ветерком, плыли

редкие облачка, красивые и белые, Гуго поднял голову и взглянул на них. И на какой-

то миг ему показалось, что его жизнь по-настоящему еще и не началась, что все

светлое и хорошее ждет впереди.

Весеннее солнце уже слегка припекало, когда молодой всадник на пегой лошади

подъехал к Труа. За время его отсутствия старый деревянный частокол вокруг города

был частично заменен каменной стеной с башенками. Конечно, эта не очень высокая

стена не шла ни в какое сравнение с другими городскими стенами, виденными Гуго де

Пейном в путешествиях: с могучими, сложенными из огромных блоков, стенами

Альгамбры, с двойными стенами Барселоны, с тройными стенами Толедо, с мощными

укреплениями Каркассона и Тулузы или даже с высокими, заново отстроенными,

стенами столицы Арагона Хаки. Но для столицы Шампани и эти не слишком прочные

стены с невысокими башенками являлись вполне достаточной защитой: мало кто

сейчас решится пойти войной против могущественного графского дома Блуа. Правда,

в прошлом осталось и то время, когда дом Блуа сам осмеливался открыто воевать с

королями, как делал это дед нынешнего графа, Эд-второй де Блуа, когда-то

бросивший вызов сразу двум могущественнейшим монархам Европы: королю

Франции Роберту Благочестивому и императору Германии Конраду. Теперь же

времена изменились, после череды неурожаев и гибельных эпидемий центральная

Франция, а вместе с ней и Шампань не обладала уже былой силой, и дом Блуа давно

не искал ссор с королями. С другой стороны, за прошедшие десятилетия и

королевская власть ослабла настолько, что королю Филиппу не было никакого смысла

ссориться со своими ближайшими соседями-вассалами, обладающими, к тому же,

значительно большей военной силой.

Молодой рыцарь не захотел сразу въезжать в город через главные ворота. Вместо

этого Гуго направился в Сторожевой замок, примыкающий к углу городской стены, и

серой четырехбашенной громадой возвышающийся на берегу реки Сены, которая

возле столицы Шампани не отличалась полноводностью. Сторожевой замок исполнял

роль местной тюрьмы и здесь же размещался городской гарнизон, который и теперь, в

голодное, но относительно мирное время, представлял собой достаточно грозную

силу. Как помнил Гуго де Пейн, наемные солдаты и однощитные безземельные

рыцари всегда имелись под рукой у графов Шампанских в достаточном количестве. А

жалование воякам в Труа всегда платили исправно.

Подъемный мост через ров был опущен, ворота открыты, но у дозорной башенки

барбакана[17] перед самым мостом стояли неулыбчивые стражи.

Толстый сержант алебардой преградил дорогу пегой лошади Гуго.

— Кто таков? Куда едешь? — Рявкнул он.

— Я шателен Гуго де Пейн и прибыл в Труа, чтобы присягнуть на верность

моему сюзерену, графу Шампанскому, по его приглашению, а также по приглашению

аббата Мори и капитана городской стражи Андре де Монбара.

Когда де Пейн назвал себя и цель своего приезда, сержант сразу же пропустил

его, убрав алебарду и даже учтиво поклонившись. Во дворе замка Гуго слез с лошади

и сдал ее на конюшню, попросив одного из стражников доложить капитану о его

приезде. В ожидании друга детства, де Пейн осматривал замковый двор. Когда-то в

юности, будучи оруженосцем старого графа Тибо, он постоянно бывал здесь, но с тех

пор в замке многое изменилось. Конюшню расширили, к казарме пристроили второй

этаж, стену над воротами увеличили в высоту на целый человеческий рост, а над