Папина копия, мамина строптивость - Ольманария

ее. Он помог ей уложить сумки в машину, и они отправились в путь. Дорога до дома мамы казалась бесконечной. Настя волновалась, представляя себе их встречу. Она не знала, как мама отреагирует на ее возвращение. Простит ли она ее? Примет ли ее обратно?

Артём молчал всю дорогу, давая Насте возможность собраться с мыслями. Он понимал, как ей сейчас тяжело. Наконец, они подъехали к дому. Настя с трепетом посмотрела на знакомые окна. Ей казалось, что она не видела этого места целую вечность. Артём остановил машину и помог Насте вытащить сумки.

"Ну, вот и все," — сказал он, глядя на нее с улыбкой. "Я надеюсь, что у вас с мамой все наладится".

"Я тоже надеюсь," — ответила Настя, чувствуя, как к горлу подступает ком.

"Я позвоню тебе," — сказал Артём, обнимая ее на прощание. "Не пропадай".

"Хорошо," — ответила Настя.

Она взяла сумки и направилась к подъезду. Артём смотрел ей вслед, пока она не скрылась за дверью.

Настя поднялась на свой этаж и остановилась перед дверью квартиры. Сердце бешено колотилось в груди. Она не знала, что ее ждет за этой дверью. Она набрала номер квартиры и затаила дыхание. Внутри зазвонил звонок. Настя чувствовала, как ее ноги становятся ватными. Через несколько секунд дверь медленно отворилась. На пороге стояла мама. Она смотрела на Настю с удивлением и недоверием.

"Настя?" — прошептала она.

Настя не смогла сдержать слез. "Мама," — прошептала она в ответ.

Мама молча смотрела на нее несколько секунд, а затем бросилась к ней, обнимая крепко-крепко. Настя почувствовала, как её отпускает напряжение.

"Прости меня, мама," — сказала Настя, захлёбываясь слезами. "Я была не права. Я скучала по тебе".

Мама ничего не ответила, просто обняла ее еще крепче. Настя почувствовала, что ее простили. Она вернулась домой.

"Заходи," — сказала мама, отстранившись. "Я так рада тебя видеть".

Настя вошла в квартиру. Все здесь было по-прежнему. Знакомая мебель, любимые фотографии на стенах, запах маминого пирога. Ей было так хорошо и спокойно здесь.

Глава 7. Где я настоящая?

Настя проснулась под аккомпанемент кухонного оркестра. Звуки напоминали не то репетицию симфонического оркестра, не то последние минуты Помпеи. Грохот кастрюль, свист чайника, зловещее шипение сковородки — казалось, на кухне происходит что-то из ряда вон выходящее. "Мама решила объявить войну холодильнику?" — пронеслось в голове Насти, прежде чем она окончательно продрала глаза.

Осторожно прокравшись на кухню, Настя замерла в дверях, пораженная открывшейся картиной. Ольга, в фартуке, испачканном мукой, стояла над огромной кастрюлей, словно колдунья над кипящим зельем. Вокруг нее, как верные приспешники, возвышались горы тарелок с идеально слепленными пельменями.

"Доброе утро, солнышко!" — бодро воскликнула Ольга, перекрывая шипение сковородки. "Приготовила тебе сюрприз! Настоящие, домашние пельмешки! Как ты любишь!"

Настя улыбнулась. Мамины пельмени были легендой. Маленькие, пухленькие, с сочным мясным фаршем, сваренные в ароматном бульоне — они были воплощением кулинарного совершенства. Это была еда, с которой она выросла, еда, которая напоминала о детстве, о беззаботных днях, когда мир был проще и понятнее. Она обожала их до безумия.

"Мамочка, ты лучшая!" — воскликнула Настя, подбегая к Ольге и крепко ее обнимая.

Но идиллия была недолгой. В дверь раздался звонок, настолько громкий и настойчивый, что казалось, будто кто-то пытается высадить ее плечом. Ольга поморщилась. "Сейчас начнется..." — пробормотала она, закатывая глаза. "Папа решил устроить нам диверсию?"

Настя знала, что последует. С тех пор, как она вернулась к маме, Артём, казалось, решил восполнить недостаток ее присутствия материальными благами. Он заваливал ее подарками, угощениями и дорогими развлечениями. И это, мягко говоря, раздражало Ольгу.

Ольга открыла дверь, и на пороге возник курьер, с трудом удерживающий огромную корзину, перевязанную золотой лентой. Внутри, словно сокровища пирата, сверкали баночки с черной и красной икрой, французские сыры с плесенью, экзотические фрукты, названия которых Настя даже не могла произнести.

"Доставка от Артема Сергеевича для Анастасии Артемовны!" — провозгласил курьер, чуть не выронив корзину.

Ольга скривилась так, словно ей предложили съесть тарелку улиток. "Вот, пожалуйста! Прислал нам объедки с царского стола! Словно мы тут голодаем!"

Настя, завороженно разглядывая все эти деликатесы, чувствовала себя Золушкой, которой фея-крестная превратила тыкву в карету, но вместо туфельки ей подарили килограмм икры. Она всегда мечтала попробовать настоящую черную икру, но даже в самых смелых фантазиях не могла представить себе, что у нее будет целая банка.

Однако, присмотревшись, она заметила, что икринки выглядят как-то неестественно. Слишком крупные, слишком блестящие — они казались какими-то… подозрительными. Словно их вырастили в лаборатории, а не добыли из настоящей рыбы.

"И что мы теперь с этим будем делать?" — ворчала Ольга, с отвращением ковыряя вилкой в икре. "Всю жизнь ели пельмени, и ничего, здоровые выросли. А тут, понимаешь, икра им подавай! Сплошная химия и добавки! А пельмени — вот, из настоящего мяса!"

Настя, не выдержав, взяла ложку и зачерпнула немного икры. Икринки лопнули во рту, оставляя солоноватый, маслянистый вкус. Не сказать, чтобы ей это очень понравилось. Скорее, было ощущение, что она ест маленькие, соленые шарики.

"Мам, ну попробуй!" — уговаривала она Ольгу. "Это же вкусно! Просто нужно привыкнуть!"

Ольга отмахнулась от нее, как от назойливой мухи. "Не нужна мне твоя икра! Лучше пельмешек ничего нет и не будет! Это тебе голову задурили своими заморскими деликатесами!"

Настя вздохнула. Убедить маму было нереально. Она была верна своим принципам и своим пельменям до мозга костей. С другой стороны, и Артём, с его неуместной щедростью, тоже перегибал палку. Словно он пытался загладить какую-то вину.

"Ладно, мам, давай хотя бы попробуем приготовить что-нибудь интересное?" — предложила Настя, пытаясь найти компромисс. "Сделаем, например, бутерброды с икрой и… пельменями!"

Ольга посмотрела на нее, как на душевнобольную. "Бутерброды с чем?!" — переспросила она, словно не расслышала.

"С икрой и пельменями!" — повторила Настя, доставая хлеб, масло и нож.

"Ты это серьезно?" — спросила Ольга, в ее голосе звучало неприкрытое недоверие.

"Абсолютно!" — ответила Настя с энтузиазмом, приступая к приготовлению бутербродов.

После нескольких минут кулинарного творчества на столе красовались шедевры, достойные кисти Сальвадора Дали. Ломтик черного хлеба, щедро намазанный сливочным маслом, покрытый слоем икры, а сверху — аккуратный, румяный пельмешек.

"Ну, кто смелый?" — весело спросила Настя, протягивая бутерброды Ольге и себе.

Ольга, с сомнением во взгляде, взяла один бутерброд и откусила крошечный кусочек. На лице ее отразился калейдоскоп эмоций — от удивления до крайнего отвращения.

"Ну и гадость!" — выплюнула она, сморщившись. "Кто это придумал? Зачем издеваться над продуктами?"

Настя пожала плечами и с удовольствием доела свой бутерброд.