Братья Бельские - Питер Даффи

Тувья предложил назвать отряд в честь маршала Георгия Жукова, который, как он узнал из передач радио, был у Сталина главнокомандующим. Братья понимали, что связь с коммунистами, воюющими против нацистов, может оказаться полезной на определенном этапе борьбы. Они никогда не были приверженцами идей коммунистической партии или Советского Союза — совпадение интересов было случаем. Но они с радостью пошли навстречу этому случаю: ведь дело касалось беспощадной войны против свирепого врага их народа. Их цель заключалась в спасении евреев, и что было плохого в том, что их действия соответствовали лозунгу советской пропаганды «Защитим Родину от фашистских оккупантов!»?

Итак, борьба началась.

Боеспособные члены отряда под руководством Иегуды Бельского и Песаха Фридберга были посланы в Новогрудок, чтобы вызволить людей из гетто и привести в лес. А по гетто уже ползли слухи — в гетто новости всегда распространялись быстро — об убежище под защитой братьев Бельских. Все только и говорили о смелом побеге Иегуды, и многие намеревались последовать его примеру. Теперь, с ясным представлением о том, куда бежать, они были готовы рискнуть. Оставалось преодолеть ограду и ускользнуть от белорусских и польских охранников. Правда, прошел слух, что братья Бельские отказывают в убежище тем, кто не связан с ними кровным родством, но это не остановило массовый исход из гетто, начавшийся в последние дни августа 1942 года.

Бойцы из отряда Бельских способствовали побегам изо всех сил. Вот как много лет спустя вспоминала об этом родственница Дзенсельских, тогда двадцатилетняя девушка Соня Больдо. К ней подошли двое из отряда Бельских, сумевшие проникнуть в гетто, и предложили проводить ее в лес. Сначала она ответила отказом, но родители ее переубедили.

— Ты должна бежать, — сказали они. — Лучше быстрая смерть от немецких пуль в лесу, чем медленная смерть в гетто.

Соня стала уговаривать подругу, восемнадцатилетнюю Лею Берковски, бежать вместе. Но та не хотела покидать родителей. Но когда родители Леи узнали об их плане, они настояли на том, чтобы их дочь тоже бежала в лес, видя в этом единственный шанс на ее спасение.

— Ты просто обязана уйти вместе со мной, — сказала Соня. — Мне страшно, как и тебе, но это наш единственный шанс.

Мать зашила Лее немного денег в подкладку пальто.

— Этим пальто ты будешь укрываться по ночам, — сказала она. — Ты будешь спать под ним, и тогда ты не замерзнешь.

В день побега отец Сони дал часовым бутыль самогону, и к вечеру они мертвецки напились. Ночью Лея, Соня и несколько других обитателей гетто в сопровождении бойцов из отряда Бельских перелезли через забор, проскользнули мимо пьяных охранников и устремились к лесному лагерю Бельских. На подходе к лагерю бойцы трижды свистнули, подавая сигнал.

Соня Больдо и Лея Берковски изумились тому, что увидели. Ярко полыхал костер, а вокруг ходили мужчины с ружьями. Но ведь немцы были так близко! И как только такое было возможно?

— Мне было страшно даже смотреть на них, — вспоминала Соня Больдо. — Я не привыкла к таким людям. Они много месяцев провели в лесу и выглядели такими заросшими и лохматыми. Они совсем не были похожи на горожан.

В лагере она встретила Хаю Дзенсельскую, которую знала еще с довоенных времен. Та рассказала ей, как она обручилась — а фактически вышла замуж — с Асаэлем Бельским. Разбитная Соня, далекая от щепетильности, спросила:

— А для меня здесь командира не найдется?

И такой командир в лагере был! Зусь, потерявший жену и новорожденного ребенка в кровавой декабрьской бойне, единственный из братьев жил один. Хая тут же познакомила их, и было видно, что Соня понравилась Зусю. Но Соня была избалованной дочкой богатых родителей, она ходила в лучшие школы и мечтала об учебе в Сорбонне. До войны она дважды побывала в Париже. А Зусь был простым парнем, и от него пахло водкой. Соня смотрела на этого огромного деревенского парня с пистолетами за поясом, воплощенную мужественность, и чувствовала, как ее девические мечты о европейской кофейне с чашечкой горячего кофе стремительно ускользают прочь.

— Хочешь глоточек водки? — спросил Зусь.

— Да, — нерешительно ответила она, никогда прежде не пробовавшая алкоголя, и сделала маленький глоток.

— Может, еще что-нибудь? — спросил он.

— Нет. Я просто хочу отдохнуть.

Зусь снял пальто и накрыл им девушку, и она быстро заснула.

В течение нескольких следующих дней Зусь преследовал Соню и упорно задавал один и тот же вопрос, согласна ли она стать его «лесной подругой». Но Соня была непреклонна. «Я думала тогда: как можно встречаться с таким, как Зусь? Я не знала его, и он мне совсем не нравился», — вспоминала она много лет спустя. А тогда ее мысли были заняты родителями, которые до сих пор находились в гетто. Она решила заключить с Зусем сделку: «Выведи моих родителей из гетто, и я стану твоей подругой».

В конце августа и начале сентября поток беглецов из гетто не прекращался — в лагерь прибывало все больше и больше людей. Некоторые сами нашли дорогу в лес. Один молодой человек по имени Михл Лейбовиц сбежал из Новогрудка вместе с тремя своими братьями и еще четырьмя мужчинами. Он явился в дом одного своего знакомого еще с довоенных времен, и тот свел его с крестьянином, который показал дорогу к лесному еврейскому лагерю.

Другой житель Новогрудка — Айк Бернштейн однажды поздно ночью с двумя своими друзьями перелез через забор гетто и всю ночь блуждал по округе. Им повезло: в своих блужданиях они наткнулись на дом связного Бельских — Константина Козловского.

— Вам повезло, ребята, — сказал Козловский. — Вы будете жить.

Он спрятал их на сеновале, утром затопил баню и накормил завтраком. Вечером того же дня в дом прибыли четыре вооруженных бойца из лагеря Бельских и отвели беглецов на лесную базу.

Двадцатилетняя Рая Каплинская бежала из Новогрудка в составе группы из одиннадцати человек. К этому времени нацистское начальство усилило охрану гетто, но все же они решили пойти на риск. Беглецы пролезли через дыру в заборе, но были замечены местными полицейскими и немцами, расположившимися на соседнем пригорке. Солдаты открыли по ним огонь, но, по счастью, никто из них не пострадал. В конце концов им тоже удалось добраться до хутора Козловского. Случилось так, что там в это время находились Песах Фридберг и юный Аарон Бельский.

— Теперь вы свободны, — сказал Фридберг. — Здесь вас никто не найдет.

На пути к лесному лагерю неожиданный лай собаки заставил беглецов съежиться от ужаса. Песах и Аарон расхохотались: