Братья Бельские - Питер Даффи

В последующие дни Песах изучал передвижения часовых, карауливших территорию гетто и его обитателей. Он наблюдал за тем, как белорусские и польские каратели, пособники нацистов, обходили по периметру маленькое гетто: без надзора оставались отдельные его участки и то лишь на непродолжительные промежутки времени. Этими короткими минутами и решено было воспользоваться.

Темной ночью, едва прошли часовые, группа из девяти человек выломала три доски в заборе и вылезла через пролом. Вдруг они заметили, что один часовой развернулся и пошел назад прямо на них. Беглецы замерли в темноте. В последнее мгновение часовой опять сделал поворот на сто восемьдесят градусов и зашагал в сторону своих товарищей.

— Чудо! — позже определил Песах.

Беглецы перебежали в открытое поле и достигли лесного массива, через который направились к дому Козловского. Так как они периодически сбивались с пути, путешествие заняло большую часть ночи. Когда они, наконец, добрались до цели, Иегуда пошел к дому, в то время как другие спрятались поблизости в лесу.

Константин тепло приветствовал усталого беглеца и сказал ему, что он только что разминулся с Бельскими.

— Не волнуйся, — сказал Константин. — Они часто сюда заходят. Скоро они снова будут здесь.

Когда Юда рассказал белорусу о тех, кто прячется в лесу, Константин дал ему бидон молока и каравай хлеба.

Юда возвратился в лес и положил продукты на землю. Вкус их показался беглецам божественным. Они всю ночь проговорили в радостном предвкушении новой жизни.

Утром один из них спросонья закричал:

— Вставайте! Пора идти на работу!

Его товарищи расхохотались.

— С этого дня никакого принудительного труда, — с улыбкой сказал Юда. — Никаких немцев, и никакого гетто. Мы в лесу!

Но спать больше они не могли — с дороги доносилось громыхание крестьянских подвод. «Немцы тоже ездят по этой дороге, — подумал Юда. — Из гетто мы убежали, но мы по-прежнему в опасности».

Спустя некоторое время они все замерли, услышав, что кто-то приближается к ним через лесные заросли. Это был Константин. Он принес хлеба, колбасы и самогона. Уходя, он посоветовал беглецам все время быть начеку.

— Будьте осторожны, — сказал он. — В лесу тоже есть уши.

Несколько дней им пришлось провести в лесу, дожидаясь братьев Бельских. Явившись, те повели новичков через чащу к своему лагерю, расположенному к юго-западу от деревни Буцкевичи. Прибытие этой группы ознаменовало поворотный момент в развитии лагеря Бельских: теперь в отряд входили люди, которые не были их близкими родственниками.

Тувья, Асаэль и Зусь столкнулись с новой дилеммой: сколько еще евреев они смогут и захотят принять? Они знали, что, если сюда хлынет поток людей, бегущих из гетто, вероятность того, что их обнаружат, сильно возрастет. Было также ясно, что, если в леса прибудет слишком большое число беглецов, на вооруженных членов отряда падет непосильное бремя: они будут вынуждены добывать все больше провизии. Это означало дополнительный риск и необходимость иметь дело с большим числом нееврейских жителей, которым они не могли доверять. Братьям надо было принять непростое решение.

Изначально Асаэль и Зусь полагали, что в отряд надо брать только молодых евреев, да и то не всех. Они думали действовать по примеру советских партизан, которые наносили стремительные удары, а затем исчезали в лесных чащах. Но Тувья охладил их пыл. Да, сказал он, мы должны воевать с теми, кто хочет нашей смерти, но мы не можем отворачиваться от евреев, которые приходят к нам в поисках убежища, иначе мы обречем их на смерть.

Вскоре после прибытия в отряд новичков состоялось собрание, на котором взял слово Юда.

— Друзья мои, мы пришли сюда, в лес, не для того, чтобы есть, пить и веселиться, — сказал он. — Мы пришли сюда, чтобы выжить. А значит, наша цель состоит в том, чтобы найти дополнительное оружие и начать борьбу с оккупантами. Мы должны сосредоточиться на самом главном: мстить, мстить и снова мстить убийцам! Надо выбрать командира и дать отряду имя, — продолжал он. — На должность командира я предлагаю своего двоюродного брата Тувью Бельского.

Тувья встал — высокий, широкоплечий — и произнес пламенную речь.

— Мы не можем просто сидеть и прятаться, — сказал он. — Мы должны сделать что-то для нашего народа. Мы не можем сидеть в кустах и ждать, пока эти звери не придут за нами. Мы должны посылать людей в гетто, чтобы спасать евреев.

— Ты сумасшедший, — сказал Аарон Дзенсельский, один из самых пожилых в отряде. — Нас здесь чуть более двадцати душ, и то нам не хватает еды. А что мы будем есть, когда нас станет еще больше?

Тувью поддержали Асаэль и Зусь, но это не остановило ропот неодобрения.

— Мы потеряли наших жен и детей, а вы хотите, чтобы мы пошли в гетто и привели сюда нахлебников? — спросил кто-то из вновь прибывших.

Ему ответил Песах Фридберг.

— Стыд и позор, что я позвал такого, как ты, с собой в лес, — сказал он. — Тувья, я буду первым, кто отправится в гетто!

— Первыми, кто туда отправится, будут те, кто отказался это сделать, — жестко сказал Тувья. — А если они откажутся, им не место среди нас. Такие люди нам здесь не нужны. Если у них нет силы духа, это их научит.

Потом он объявил, что отношения в отряде будут устроены по образцу военной организации. Чтобы выжить, отряд должен будет работать как единое целое. Все должны подчиняться приказам — независимо от того, согласны они с ними или нет. У него нет времени слушать возражения.

— Все, что сказал Господь, сделаем и будем послушны[2], — процитировал он из Исхода слова, сказанные израильтянами после того, как Моисей передал им повеление Господне. — Наш отряд, созданный ради спасения евреев, будет действовать, опираясь на самые высокие заповеди нашего народа.

Только Тувья Бельский мог убедить членов отряда принять столь опасный план. Он производил впечатление бесстрашного человека, но он был больше чем просто воин. Его сила убеждения усиливалась почти мистическим ощущением причастности к еврейскому народу. Он признавался, что у него такое ощущение, будто сам Бог руководит братьями Бельскими.

Тувья был яркой натурой, полной противоречий. Он, не стесняясь, плакал, когда вспоминал о жертвах бесчеловечных нацистских убийц. Он мог быть жестоким и нежным, грустным и насмешливым, импульсивным и рассудительным. Но прежде всего он был очень решительным человеком.

Предложение Иегуды Бельского назначить Тувью командиром поддержали единогласно. Тридцатичетырехлетний Асаэль стал заместителем командира, а тридцатилетнему Зусю, третьему по старшинству, поручили руководить сбором разведданных. Песах Фридберг был назначен на должность начальника штаба — в его обязанности входила подготовка к боевым операциям.