Жизнь - капля в море - Алексей Станиславович Елисеев

из проявлявших нервозность положительного заключения не получил. Но в целом процент отсева здесь был значительно ниже, чем в военном госпитале. Отчасти, наверное, потому что люди заранее знали, насколько высоки предъявляемые требования, и приходили только те, кто был уверен в себе.

Через несколько дней после того, как мы прошли обследование, всех признанных годными пригласил к себе Мишин. Он сказал, что в ближайшие дни будет сформирована первая группа космонавтов и начнется ее подготовка к полетам по специальной программе. Просил всех еще раз подумать и принять окончательное решение. Кроме инженеров, на этой встрече присутствовал самый знаменитый в то время летчик-испытатель Сергей Николаевич Анохин. Королев уговорил его перейти на работу в нашу организацию, чтобы он мог делиться своим летным опытом с теми, кто проектирует космические корабли. И Анохин, естественно, захотел сам летать на этих кораблях. Пришли два молодых одаренных летчика-испытателя: Борис Юмашев и Леонид Рыбиков. Этим парням тоже очень хотелось летать на космических кораблях, но на встрече они поняли, что гарантировать их участие в таких полетах им никто не может, а полеты на самолетах на время подготовки придется прекратить. И они решили отказаться. Остальные подтвердили свое желание. В группу зачислили восемь человек — семь молодых инженеров и Анохина. Меня приняли.

В то время готовились три программы пилотируемых полетов. Одна из них должна была выполняться на околоземных орбитах. Для нее полным ходом шло изготовление кораблей «Союз». Это уже были корабли нового поколения. Они предназначались для проведения длительных полетов с выполнением широкой программы научных исследований. Впервые для космонавтов были созданы два жилых отсека. Это существенно улучшало условия проживания и работы по сравнения с теми, которые предоставлялись на «Востоках» и «Восходах». На кораблях была установлена аппаратура, позволяющая произвольным образом ориентироваться в пространстве; имелись средства прецизионного маневрирования на орбите, а также средства сближения и стыковки с другими кораблями этого типа; предусматривалась возможность выхода в открытое космическое пространство. Корабли были оснащены солнечными батареями и могли пополнять запасы электроэнергии в ходе полета. Спускаемые аппараты кораблей имели форму, позволяющую управлять их полетом в атмосфере, систему управления, которая обеспечивала точную посадку в выбранном районе при относительно небольших перегрузках. Было немало и других новшеств. По сути, появлялись первые космические лаборатории, и многие научные организации интенсивно готовились к тому, чтобы использовать их для проведения серьезных исследовательских работ.

Две другие программы были нацелены на полеты к Луне. По одной из них предполагалось выполнять облеты Луны; по второй — посадку на Луну и выход из корабля для работы на ее поверхности. Для этих программ создавалась самая мощная по тем временам ракета-носитель Н-1. Это было детище Мишина. Совершенно необычный проект. Ракета имела коническую форму, топливные баки первой ступени были сделаны в виде огромных шаров, и в хвостовой части устанавливалось более тридцати относительно малоразмерных двигателей. Специалисты говорили, что в проекте нашло отражение много новых идей и найдено много неожиданных решений. Особо хвалили двигатели, которые создали под руководством главного конструктора Кузнецова. На стендовых испытаниях они демонстрировали великолепную надежность. Ракета имела такие параметры, что с ее помощью можно было бы запустить корабль для облета Луны либо вывести на околоземную орбиту одну из двух частей большого космического комплекса, который мог совершить и полет вокруг Луны, и посадку на Луну. Комплекс предполагалось собирать на орбите. Американцы в то время работали над проектом, который предусматривал запуск всего комплекса с помощью одной ракеты. Советская двухпусковая схема была организационно сложнее американской, но в ней были и свои преимущества. Главное из них — меньшая стоимость ракеты и всех стартовых сооружений.

Обе лунные программы были захватывающе интересными и казались вполне реальными. Уже приступили к изготовлению ракет и кораблей. Интенсивно создавались стартовые сооружения. На экспериментальных установках отрабатывались бортовые системы, а проектанты готовили программы полетов. Были все основания ожидать, что года через полтора-два первый старт состоится.

Руководство нашего предприятия предполагало, что мы (инженеры) будем участвовать в полетах по всем программам. Командование Военно-Воздушных Сил возражало против нашего участия. По всему было видно, что оно считало выполнение полетов делом очень престижным и не хотело допускать к нему никакое другое ведомство. Его возражения строились на том, что гражданские специалисты не имеют опыта работы в жизненно опасных ситуациях и потому полагаться на них рискованно. Для нас это означало, что в Звездном городке мы готовиться не сможем.

Мишин не стал терять времени на споры и организовал для нас подготовку при предприятии. Главным содержанием подготовки, конечно, было изучение кораблей и всего того, что непосредственно связано с полетами. Ведущие инженеры предприятия читали нам лекции, водили по цехам и лабораториям, рассказывали о методах наземной отработки систем и узлов конструкции. Мы ездили в смежные организации, чтобы в деталях изучать устройство систем, которые там создавались. Вылетали на космодром для ознакомления с процедурами подготовки к пуску и запуска ракет. Летали в Крым и наблюдали, как испытываются парашютные системы. Все это было необыкновенно интересно. Несмотря на очень большой объем информации, никто не сомневался, что по вопросам, касающимся устройства корабля и содержательной части полета, подготовиться мы сможем. И, наверное, лучше, чем летчики. Они основную часть информации получали от преподавателей Звездного городка, которые, по существу, являлись посредниками в передаче знаний и владели ими только в том объеме, который сумели усвоить сами, а мы общались непосредственно с авторами разработок, и без каких-либо ограничений.

Но теоретических знаний было недостаточно. Чтобы оказаться в экипаже, следовало доказать нашу физическую и психологическую готовность. И доказать, в частности, нашим оппонентам — людям, которые априори не хотели с этим соглашаться. В этом отношении мы чувствовали себя менее уверенно и готовились с особым усердием. Предприятие организовало для нас нечто похожее на спортивные сборы. В течение всей подготовки мы безвыездно жили в служебном профилактории по строгому временному графику. Каждое утро преподаватели Института медико-биологических проблем проводили с нами нагрузочную зарядку с продолжительным бегом и силовыми упражнениями. Весь день был занят учебой на предприятиях, а вечер — тренировками. Молодые тренеры делали все возможное, чтобы максимально быстро развивать у нас силу, выносливость, координацию движений. Врачи вели постоянное наблюдение за этим процессом.

Нагрузка была большой, но цель того стоила. Кстати, довольно скоро мы заметили, что не только нам хотелось, чтобы подготовка завершилась успешно. Для тех, кто нас готовил, это тоже стало делом чести. Они тоже стремились доказать свою состоятельность и тоже не могли согласиться с «монополией» Звездного городка. Так что силы прикладывали не мы одни.

Примерно