Плавучий мост. Журнал поэзии. №4/2018 - Коллектив авторов

когда-то Лермонтов Мартынову?

И графоман отомстил?

Старший товарищ Николая Корнеевича

после известия о расстреле сказал:

«Когда государство сталкивается с поэтом,

мне так жалко бедное государство.

Ну что государство может сделать с поэтом?

Самое большое? Убить!

Но стихи убить нельзя, они бессмертны,

и бедное государство всякий раз

терпит поражение».

В 1986 году – к столетию поэта —

появилась публикация в журнале «Огонёк»,

Гумилёва реабилитировали, архив был открыт,

и выяснилось, что среди стихов самого ярого

из его гонителей – Константина Симонова,

самого советского из поэтов —

регулярно встречаются строки, а то и строфы

Николая Стефановича.

2

Егане Джаббаровой

Не стану называть ничьих имён.

Иначе это стихотворение превращается в пасквиль.

Осип Эмильевич Мандельштам

теряет сознание во время санобработки.

Признаётся мёртвым и увозится в больничку.

Там он оживает и молча лежит целый день.

И только в следующий полдень умирает по-настоящему.

Популярный екатеринбургский критик во время концерта

в честь размещения мемориальной доски на вокзале,

где Осип Эмильевич и Надежда Яковлевна проводят три дня,

путает «Вторую» и «Чёрную» речки,

а после отшучивается,

что, едино, всем «за речку» отходить.

Известный аналитик русской поэзии подчёркивает,

что Осип Эмильевич старательно примеряет

на себя маску Александра Сергеевича.

Да и сам поэт в «Шуме времён» проговаривается,

что его память удерживает и коллекционирует

лишь маски, а не людей.

Потому и путешествует Мандельштам не в пространстве.

Армянские и грузинские поэты,

после посещения их стран легендарным литератором,

пишут возмущённые письма в Союз писателей,

что в своих путевых заметках Осип Эмильевич

не показывает стремительно развивающегося

социалистического Востока,

а лишь вытаскивает на свет всё реакционное

и отживающее.

Возможно, он – самый последовательный юнгианец

в русской литературе, и потому

стараниями своей вдовы становится «Маской Поэзии»,

архетипом казнённого поэта, вмещает в себя

не только Александра Сергеевича,

но и Давида, и Орфея,

и ещё не рождённого Бродского.

Разбудите меня посреди ночи и попросите прочитать

самое главное русское стихотворение,

я прошепчу:

«И только и свету – что в звездной колючей неправде,

а жизнь проплывет театрального капора пеной,

и некому молвить: «из табора улицы темной…»

3

Что является противоположностью путешествия?

Затворничество? Нет, оно – путешествие духа.

Принятие гостей.

Хозяин застолья становится Алефом, центром всего.

В придуманном мире придуманного писателя Макса Фрая

планета, на которой обитают персонажи,

пронзена особым Стержнем Силы.

С одной стороны Стержень выходит на востоке материка Хонхона

в нижнем течении реки Хурон

на острове Холоми

и является Сердцем Мира.

Вокруг него построили город Ехо,

населяют тот город волшебники,

поскольку сила Сердца Мира позволяет им пользоваться

Очевидной магией.

С другой стороны Стержень выходит в глубинах океана,

где обитает неописуемая тварь…

Она готова сожрать каждого, кто заявится на её территорию…

Но некоторых она выплёвывает.

Считается, что, побывав в утробе этой твари, любой человек

обретает невиданное могущество.

Максимально возможное, но не вообще,

а для него лично.

Хочешь развеселить Бога:

либо ныряй в пасть к твари,

либо принимай гостей за круглым столом

в городе с разноцветными тротуарами.

На Чёрной речке в истории русской поэзии состоялись две

знаменитые дуэли.

Вторая также произошла из-за женщины.

Елизавета Ивановна Дмитриева и Максимилиан Александрович Волошин

создали гетероним Черубина де Габриак.

Стихи напечатали в журнале «Аполлон».

Николай Стефанович Гумилёв решил покорить сердце красавицы-католички.

Взять очередной трофей.

Михаил Алексеевич Кузьмин слил тайну имени.

Гумилёв вызвал Волошина на дуэль.

Свидетельства о дуэли противоречивы.

Известно, что Максимилиан Александрович потерял в снегу калошу.

Искали вчетвером, с секундантами.

Стреляться в одной калоше посчитали глупым.

Зато определились два полюса:

ныряющий в пасть неизвестности Гумилёв

и собирающий поэтов Волошин.

Будем точны. Собирал не Волошин.

Создала и хранила Крымский приют его мать —

Елена Оттобальдовна, архетип Великой Праматери,

Пра.

Сам же Макс собирал поэтический дар,

словно в романе его тёзки юные аферисты,

брал понемногу от каждого визитёра,

пока не обрёл максимальную гениальность,

чтобы создать несколько финальных поэм,

самому стать Сердцем Поэзии,

прикосновение к которому дарует возможность

использовать

очевидную магию слов.

Талантливые и не очень талантливые творцы считают, что Сердце Поэзии

находится в Доме Поэта в Коктебеле,

приезжают туда снова и снова,

ожидая раскрытия собственного дара.

Самые хитрые из них идут по узкой тропе до ближайшей сопки,

где покоится могучая плоть поэта,

и выкладывают камешками на плоской вершине

письма небу.

И только единицы понимают,

что достаточно открыть любое из поздних стихотворений

Максимилиана Александровича,

прочитать его над накрытым столом,

а после созвать друзей

и слушать бесконечные истории

о ныряниях в пасти к неописуемым тварям.

«Страшное стирается…»

Страшное стирается.

Остаётся – периферийное.

Шевелящиеся губы, сжатые губы.

Счастливая собака,

не понимающая человеческой речи,

тыкается в привычные руки.

Эта автоматическая ласка —

единственный способ

сохранить человеческое достоинство.

Спасибо, собака.

Не слушай нас.

Не понимай.

Ладья дураков

Евгений Витковский

Род. в Москве в 1950 г. Потомок обрусевших немцев, владевших в Москве картонажной фабрикой. Учился в 1967–1971 гг. на искусствоведческом отделении в МГУ, который покинул, по его же словам, от отвращения. Все последующие годы – профессиональный литератор (поэт-переводчик и редактор). Переводил Рембо, Валери, Китса, Рильке, Камоэнса.