Родить легко - Инна Мишукова

лицо, находится какая-то старомодная, не очень красивая, зачем-то густо накрашенная и совсем неискренняя женщина. Мы же будто пришли у неё что-то просить, стоим словно провинившиеся школьники перед директором… И ваше государство вроде как снисходительно разрешает нам быть вместе: ладно уж, живите! Наши гости так вообще где-то сзади, мы их не видим, стоят как шеренга безмолвных солдат.

(Я вспомнила наших тёть с начёсом и красной лентой через плечо во дворцах – слово-то какое! – бракосочетаний… Как мы всей компанией еле сдерживали смех, когда я первый раз выходила замуж. Трудно было нормальному молодому человеку не расхохотаться от этих казённых текстов и звенящего металлом официального голоса, который вроде и произносит что-то про любовь, но по интонации как некролог. Правда, это происходило давно, казалось, сейчас всё должно измениться. Но и здесь наш вечный совок никуда не делся.)

– У нас всё совсем по-другому: в центре торжества – молодые, все на них смотрят, любуются, и они смотрят на своих гостей, все обмениваются радостью и… как это… вот вы говорили на лекции…

– Окситоцином.

– Да-да, окситоцином! Новое слово для меня, теперь и его буду знать по-русски. Так вот, сбоку, в сторонке, маленький столик, и там совсем тихо, незаметно сидит представитель власти, администрации, чтобы выполнить формальности. У нас подчёркивается, что государство для человека, но не человек для него. А из того, что я понял про вашу родильную систему – там всё такое же, как и во время официальной части свадьбы.

Точная аналогия неожиданно остро кольнула, попав в болевую точку. Повеяло какой-то тоскливой безнадёгой… Неужто наша извечная судьба – служить материалом для системы?

Мы проживаем свою молодость, влюбляемся, рожаем детей, уверенные, что это наша, личная, единственная и неповторимая жизнь! А насколько она наша? Что мы действительно решаем?

Мы можем даже жить вместе, не расписываясь и не оповещая госорганы: так и так, мол, простите, любовь у нас. Но протокол не разрешает выбрать, как родить своего ребёнка. С какой стороны ни ткнись – везде несвободен.

Рожать дома? Будет наказан помогающий в домашних родах медик.

Хочешь рожать с партнёром? Не факт, не факт. Или у него нет мазка на ковид (про значительную долю ложных результатов которых все отлично знают), или он просрочен, или в процессе готовности – и поди попади в трёх – пятидневный срок его годности при ПДР плюс-минус две, а то и три недели! Про прививку от кори опять же не забудьте…

Хочешь отходить разрешённые всеми учебниками сорок две недели? Доктор, не желающий спорить с протоколом, вправе разорвать контракт.

Всем понятно, что роды идут к кесареву сечению? Нет! «Пока сердце позволяет», испробуют всё, чтобы родить нижним путём: её величество статистика страдать не должна! А что ребёнок от этого может пострадать, и в каком объёме, – остаётся за скобками.

Ситуация из практики: в сорок две недели женщина соглашается на родовозбуждение, а именно – на прокол плодного пузыря. Вмешательство, конечно, нежелательное (если всё и так идёт хорошо), тем не менее грубым не является – пузыри и сами рвутся на разных этапах родов, появление на свет «в рубашке» скорее исключение. Но схватки не начинаются.

По протоколам в таких ситуациях через шесть часов положен искусственный окситоцин «по схеме», с постепенным увеличением дозы. То есть все долгие часы родов пройдут на капельнице, а ребёнок получит только синтетические гормоны, которые ничего из положенного ему в родах природой не дадут. А возможно – даже отнимут.

Женщина советуется с мужем, капельницу решают не ставить. Ребёнок мужа от первого брака серьёзно пострадал в медикаментозных родах, и теперь они принимают правильное, на мой взгляд, решение уйти на операцию, раз уж естественно не складывается.

Но не тут-то было! Аргументы доктора: если вы согласились на амниотомию, значит автоматически (!) согласились и на всё остальное – ваши роды теперь полностью в руках системы…

Вот он, воздух свободы и прав человека, которым почему-то всё никак не удаётся подышать! Как в анекдоте застойных времен, стремительно обретающем вторую жизнь:

– Так я имею право?

– Имеете.

– Так я могу?

– Нет, не можете.

Я всей душой, всей профессиональной честностью против нелепых кесаревых сечений, сделанных только потому, что кому-то (женщине или доктору, а то и обоим сразу) лень рожать. Естественные роды занимают гораздо больше времени и сил, чем часовая операция.

Но я точно так же против позиции «снижаем число кесаревых сечений любой ценой!». Потому что эту цену приходится платить ребёнку – лишаясь части своего здоровья в виде доли изначально данного природой ресурса.

Когда я на практике, ещё стажёркой впервые попала на сутки роддомовского дежурства – получила сильнейший шок. В происходящее просто не верилось. Казалось: дайте автомат, всех расстреляю! Но мне тогда особо «подфартило»…

Потом увидела и совсем других работников роддома – добрых, простых, без издёвок и жестокости: в рамках системы они всегда где-то остаются. Но всё равно система напоминала армию – как повезёт, какой командир попадётся, какой солдатик выживет.

Система не рассчитана на человеческое. Она про другое: про законы, протоколы, правила, стандарты. А роды – тёплое, окситоциновое, живое. Где системе (в идеале) нужно играть роль страховочного каната, используемого лишь в случае ЧП, какого-то серьёзного нездоровья. Иначе ломается всё то хрупкое, нежное, прекрасное, что сопровождает появление человека.

По официальным отчётам, в Москве лишь около двадцати процентов родов проходят без вмешательств. А с учётом факта, что синтетический окситоцин после рождения головки вообще нигде не фиксируется и вмешательством не считается (!), и того меньше. Как в приватной беседе поделился один доктор, по его личным наблюдениям совсем без искусственного окситоцина рожают от силы пять из ста. Вот вам и всячески декларируемое стремление системы к природным родам…

А ведь мозг женщины сразу после естественного рождения синтезирует самую большую из возможных в жизни человека дозу окситоцина, эндорфинов, дофамина и других «кайфовых» гормонов, передавая их ребёнку через пуповину (непересечённую, разумеется). Но кто-то решил: нечего новорождённому кайфовать! Жизнь – боль, привыкай с рождения!

И на этом протоколы не кончаются. Есть ещё правила – когда пересечь пуповину. А ещё – когда забрать с маминого живота на столик на осмотр. И когда заложить под веки антибиотик…

Мишель Оден говорит: «Веками человечество отрывало младенца от матери, чтобы лишить его чувств. Особенно чувства сострадания, нежности, эмпатии. Такой, напитанный материнскими гормонами, человек не сможет быть солдатом, не сможет, борясь за своё выживание, убивать…»

Но мы, слава богу, дожили до времён, когда можно «встать и выйти из ряда вон». И