Родить легко - Инна Мишукова

сиюминутного… И недвусмысленно дала понять, что не верю ему. Пару дней он ходил за нами с подругой по пятам, а потом исчез.

Я, само собой, переживала. Но собралась, сконцентрировалась и не позволила себе страдать. Меня ждали Бог, молитвы и служение. Покаявшись и очистившись при вхождении в лоно церкви, я твёрдо намеревалась блюсти чистоту и в дальнейшем – настоящую, как мне тогда представлялось, христианскую, согласно заветам и наставлениям.

Однажды в церковь принесли двухмесячного младенца на благословение. Все поднимали руки, желали ему хорошей жизни, здоровья, добра: такая общая усиленная молитва за ребёнка. Он выглядел очень хорошеньким – с живыми, ясными глазками, с любопытством вертел головкой, рассматривая окружающих.

И вот тут меня накрыло. Пронзило осознание того, что я натворила, сделав аборт. Я распорядилась чужой жизнью – нового человека, которого уже никогда не будет.

В тот момент я поняла, что такое настоящее покаяние. Это не когда ты завязал себя в узел и жёстко ограничил во имя какой-то цели. Настоящее покаяние – когда ты уже не способен представить, как это в принципе можно сделать. Как будто прожигает огнём. И ты понимаешь: что бы ни случилось, в каких бы сложных обстоятельствах ни наступила беременность – ты больше не сделаешь такого ни-ког-да.

Минуло несколько месяцев. После Нового года Володя пришёл и снова попросил выйти за него замуж. Его лицо выглядело иным, обновлённым: я увидела в нём перемены, отчаяние и решимость. Несмотря на то что нас очень тянуло друг к другу, я тоже стала другой. Воцерковленной, с новым пониманием того, что такое отношения мужчины и женщины.

В церкви я, разумеется, поделилась произошедшим: мы обязательно обсуждали все существенные события в кругу общины. И мне напомнили, что как любые отношения вне брака – грех, так и брак с мужчиной вне церкви – тоже грех. Затащить Володю в протестантство возможным не представлялось, хотя я его умоляла об этом.

И оказалась на распутье: две стихии тянули меня в разные стороны с одинаковой силой…

Регистрация нашего брака обернулась сплошной нервотрёпкой. Свадьбы как таковой у нас не было, мы явились в загс вдвоём, в обычной одежде. И где-то под лестницей, за обшарпанным деревянным столом, нас буднично, второпях расписали. Выходя на улицу, я ожидала, что меня сразу же разразит гром или кирпич упадёт на голову – ибо связывать жизнь с мужчиной не из церкви есть грех… Но ни грома, ни кирпича, ни иных проявлений божественного гнева не последовало.

Мы пришли домой, еле осилили бутылку вина, съели большую тарелку селёдки «под шубой», которую я приготовила по случаю документальной регистрации отношений. И стали мужем и женой, единой душой и плотью.

Володя говорил, что наш брак – в его официальном, внешнем, смысле – ничего не изменит. Что мы останемся такими же, и какая-то бумажка с печатью на гербовом бланке государственного образца в принципе ничего не значит.

А я понимала только, что мы очень разные. Он актёр, творческий человек, с соответствующим образом жизни (профессионально заниматься фотографией, вознёсшей его на волну успеха и сделавшей одним из лучших фотографов России, Володя станет чуть позже). Сознавая все соблазны и вольности актёрского существования, я не ждала от него особой верности. Полагала, что по-настоящему, осознанно верными могут быть только церковные, «правильные» мужчины (что оказалось неправдой). И думала: если, как говорит Володя, ничего не изменится – значит, он останется свободен. Мужчина вне церкви может позволить себе всё что угодно и никому ничем не обязан.

Поэтому, когда через три месяца случилась задержка, я страшно испугалась. Ждала от второго мужа такой же реакции, как и от первого. Думала, что он скажет: о чём ты? какая к чёрту беременность? избавляйся от ребёнка! И, понимая, что аборт больше не сделаю ни за что, мысленно готовилась снова оказаться одной. Предполагая, что Володя может даже остаться ещё на какое-то время (до тех пор, пока из стройной девушки я не превращусь в непривлекательную корову), но потом всё равно бросит.

Несколько дней прошли в сильном взаимном напряжении. Володя тоже выглядел ошарашенным. Но это оказалось обычной задержкой, мы расслабились. И самое главное – не прозвучало ничего из того, что я ожидала. Реакция была другой: пока до конца не ясной, но определённо не отторжение.

Я выдохнула. Успокоилась и постаралась впустить в себя новое, непривычное ощущение – чувство надежды на то, что меня не бросят. Ну или хотя бы не сразу…

А через месяц забеременела уже по-настоящему.

В чём Володя оказался невероятно прекрасен, так это в отношении к моей беременности. Он не то что не думал насчёт её прерывания – он находился в полном кайфе от неё. Его восхищали все происходившие во мне изменения. Они вызывали у него самый настоящий, неподдельный восторг.

Я боялась, что после родов на животе останутся безобразные складки. Будучи всю сознательную жизнь спортсменкой, легкоатлетом-стайером, я страшилась изменений, опасаясь превратиться в бесформенную, расплывшуюся тушу. Поэтому каждый день качала пресс, занималась, не бросала упражнений. И мои усилия дали отличный результат, но сейчас не об этом.

Володя меня любил, и мой растущий живот, моя наливающаяся грудь казались ему прекрасными. Всё это стало нашим общим, я не ощущала себя одинокой. Благодаря мужу видела себя красивой в беременности, чувствовала себя любимой.

Именно тогда Владимир Мишуков впервые взял в руки фотоаппарат и сделал дебютные фотографии. Потом он много раз рассказывал в интервью, что стал фотографом, поразившись красоте моей беременности. Могу сказать, что я действительно здорово выглядела – в этом легко убедиться, задав соответствующий поиск в сети. Кроме веса плода, не прибавила ни грамма. Даже похорошела: беременность разбудила дремавшую во мне женственность. И я вновь начала самой себе нравиться.

Возможно, если бы рядом находился другой мужчина, я воспринимала бы всё не так, под иным углом. А тут стала смотреть на себя глазами восхищавшегося мной Володи.

И очень ему за это благодарна.

Глава 18

Про законопослушных новорождённых

На приёме пара. Муж – иностранец, но довольно хорошо говорит по-русски, несмотря на сильный акцент. Не так давно расписались в одном из московских загсов, идёт тридцать пятая неделя беременности. Занимаются на моих курсах, общаемся на предмет сопровождения родов.

И вот какое наблюдение прозвучало из уст человека, со стороны взглянувшего на привычную нам процедуру:

– Удивительно устроен у вас обряд регистрации брака. Большой красивый зал, колонны, золото, всё празднично и торжественно. А во главе, как самое важное на этом мероприятии