Стальная Вера 2 - Лина Шуринова

А вот я бы поспорила с этим утверждением.

— Этот мир вас сам собою выкинет, — торопливо продолжает Горе. — Нужно только немного подождать.

Цесаревич удовлетворённо улыбается: глядите, мол, как всё просто разрешилось!

— Сколько ждать-то? — у меня горького опыта побольше, поэтому радоваться не спешу.

Горе снова сникает.

— Ну… — тянет он как-то неуверенно. — Лет десять где-то. Или тридцать. Ну сто лет — край!

Побелевший Руслан изо всех сил сдерживает карающую длань, которая сама собой порывается дать затрещину божественному существу.

Но вообще-то ничего удивительного в его спокойном отношении к течению времени нет. Им, бессмертным, что сотня, что две — всё едино. Это мы тут вынуждены торопиться.

— Слушайте… — подаёт голос подозрительно тихий Марк.

Но сейчас не до его шуточек.

— Не подходит, — отметаю предложение Горя. — Мы тут помрём раньше.

— А если воспользоваться вратами, которые открыл Радим? — предлагает Влад. — Они ведь как раз и предназначены, чтобы наши миры могли сообщаться.

Горе с сомнением качает головой.

— Можно попробовать, конечно… — задумчиво чешет затылок. — Но они находятся в самом центре владений господина Дыя.

— Эй, народ… — снова влезает Марк.

— Дый? — хмурится цесаревич. — А кто это?

— Да так… — Горе усмехается. — Незадачливый соперник.

— Не такой уж незадачливый, — начинаю загибать пальцы. — Проход в наш мир открыл — раз. Перуна вашего пережил — два…

Горе сердито, совсем по-детски топает ножкой:

— Господин ещё вернётся, ясно вам? Для этого нужно всего лишь…

— ДА ПОСЛУШАЙТЕ ВЫ МЕНЯ!!! — для пущего эффекта Марк бьёт в пол своей магией. — Что-то приближается, ясно?

— А раньше ты не мог… — начинаю я и тут же замолкаю.

По двум причинам. Во-первых, вспоминаю, что что-то такое он говорил, но мы его не слушали. Во-вторых, потому что дворец сотрясается от удара.

— Уже пришли? — удивляется Горе. — Быстро они.

— Кто? — сердитый цесаревич встряхивает божественную сущность. — Что тут у вас творится? Рассказывай!

— Да это противники Перуна пришли его резиденцию разваливать! — выпаливает Горе. — Ничего особенного, просто почуяли, что место свободно. Теперь будут решать, кому верховенство достанется.

Он высвобождается из хватки призадумавшегося Руслана и взмахивает рукой. На одной из стен появляется экран, который издалека показывает Перунов дворец. А перед ним будто море волнуется — тысячи, если не миллионы разнокалиберных созданий бросаются на приступ.

У меня аж мороз по коже от такой картины.

Ясное дело, если они все сюда ворвутся, нам тоже не сдобровать…

И тут «море» нападающих будто рассекает золотистая искра. Проносится сквозь нестройные ряды, отталкивается от дворцовых стен — и снова бросается в самую гущу!

Неужто кто-то пришёл нам на помощь?

Некоторое время мы с замиранием сердца наблюдаем, как бесстрашная искра раскидывает толпы врагов направо и налево. Те, не будь дураки, разбегаются кто куда.

И, как только никого не остаётся, защитник дворца врывается внутрь.

Почти сразу — вот так скорость! — двери распахиваются, являя нашим взорам растрёпанного длинноволосого мужика со светящимися глазами. Лицо незнакомое, потому что раньше его закрывал шлем. А вот доспехи и алебарду я прекрасно знаю!

— Это Светоч! — не своим голосом вопит Горе, пока новоприбывший злобно рычит и бросается к нам. — Только не попадайтесь под его удары!

Ну конечно! На кого ещё нападать, как не на Веру!

— Почему? — уклоняюсь в последний момент. — В прошлый раз он так вернул нас в мир людей!

— Потому что сам так захотел! — теперь убегать настаёт очередь Горя. И даже его божественное происхождение не слишком ему помогает. — Если ударит сейчас, мало не покажется!

Лезвие алебарды свистит, рассекая воздух. Мы пытаемся атаковать, но взбешённому воину по боку наши старания. Магию он, кажется, совсем не замечает.

И вдруг на его пути вырастает… Ярик?!

Да этот мальчишка меня скоро в гроб загонит!

Во второй раз…

Острое лезвие летит вниз — прямо на бестолковую голову моего братца. Взрослый?! Забудьте! Его ж в прямом смысле надо от огня оттаскивать.

Успеваю подхватить его своей магией и выдёргиваю… А вот не тут-то было! Я словно пытаюсь сдвинуть с места многотонную колонну…

— Стойте, — произносит Ярослав каким-то совершенно незнакомым тоном.

И почему-то всё вокруг действительно останавливается. Атаки ребят в сторону Светоча, цепляющиеся за мальчика теневые щупальца… И алебарда взбешённого воина.

Глаза Светоча яростно сверкают.

— Кто ты такой? — рычит он. — Как посмел преградить мне дорогу?

— Посмотри повнимательнее, — изрекает Ярослав, которого сейчас ни один человек в здравом уме не стал бы именовать Яриком. — И сразу поймёшь.

— Быть не может, — еле слышно выдыхает воин. — Такое слабое тело… Зачем?

— Так надо, — Ярослав сурово поджимает губы. — А вот тебе следует лучше держать себя в руках.

— Ого, так вы друг друга знаете? — любопытничает Марк. — И как давно?

— Несколько тысячелетий, — Светоч вроде и на вопрос отвечает, а вроде и просто бормочет, будто не в силах поверить в то, что сейчас происходит.

Ярослав несколько раз моргает — и отступает от воина на пару шагов.

— Ты в порядке? — обнимаю его за плечи, с неприязнью глядя на чокнутого стражника. Ладно, нам в прошлый раз от него досталось. Но поднять свою ковырялку на маленького ребёнка! Да он псих, каких поискать.

— Всё хорошо, — брат накрывает ладонью мою руку. — Просто кажется, я принял наследство от самого господина Перуна.

— Ты о чём это? — интересуюсь с подозрением. Да, мелкий Перун болтал что-то про наследников. Но, может, так просто к слову пришлось…

А вообще перед тем, как впускать в этот мир, каждому попаданцу нужно давать бумажку с написанным на ней крупными буквами: «Не связывайтесь с местными богами, не то хуже будет!»

Только эти гады сами с тобой свяжутся и навешают всяких предназначений выше головы.

— Позвольте мне объяснить, — подшагивает Горе Луковое. — Если только Светоч не станет больше размахивать своим оружием.

Воин фыркает, будто услышал глупость несусветную. И правда, чего это все переживают, что он их в салат покрошит? Светоч ведь у нас мухи не обидит. По нему сразу видно.

— Не стану, — всё-таки отвечает. — Хоть и противно моему взору присутствие чужестранцев в