Влюбиться нужно еще умудриться - Надежда Цыбанова

class="p1">Маньяк рассмеялся настоящим демоническим смехом. С подвываниями.

- Для начала придется нас найти. А этот милый уединенный домик, купленный через третьи руки, оформлен вовсе на постороннее лицо.

Про тайную слежку не стану говорить. Портить сюрприз это моветон.

- Хорошо, а для чего ты меня… скажем, пригласил в гости?

- Ты будешь Мартой номер пять! – огорошил Эдевейс. – Мое любимое число.

Супер. Мало того, что переименовали, еще и порядковый номер присвоили. Караул, спасите, тут неадекватный псих!

- А это я понимаю четвертая? – я кивнула головой на покойника. Судя по трупным пятнам, девушка умерла не так давно. Может пару дней.

- Да, она меня подвела.

- Как? – я еще раз осмотрела смирненький труп. – Пыталась бежать?

- У нее оказался порок сердца. Представляешь, какая неприятность!

- Я бы тебе посочувствовала, но, увы, не могу. Может, упростим все? Сам сдайся властям.

Не преподавали у нас в пансионе разговоры по душам с маньяками, а зря. Эдевейс разозлился: глаза налились кровью, дыхание стало учащенным, а кислое лицо – злобным.

- Думаешь, мальчик-зайчик придет за тобой?! Нет! Это я твой спаситель! Я вытащил тебя из цепких рук порока! Видел, как ты кокетничала с неудачниками из поискового отдела! А дальше? Куда бы ты скатилась?!

Что ж, мэтр, я вас поздравляю – план удался. Только почему-то плюшки получаю я.

- Ты мой герой, Лойд, - согласно кивнула. С психами лучше не спорить, равно как и с дураками. – Но мне что теперь сидеть взаперти всю жизнь?

- Да, Марта. Тебе здесь ничего не угрожает!

Я снова посмотрела на труп. Спорное утверждение. Да и учитывая, что я пятая…

- А где остальные Марты? Может нам устроить кружок по интересам?

Эдевейс прищурил глаза и погрозил пальцем:

- Только попробуй мне умереть! Я и так сюда каждую ночь мотаюсь, лишь бы у моей любимой Марты было все необходимое! Хочешь, тебе принесу шелковую сорочку?

- Лучше шерстяную пижаму, - я поежилась от прохлады. Значит, он мучил все общежитие, чтобы мучить пленниц. Верните мне мою швабру, и я быстро объясню - с девушками подобным образом обращаться нельзя! – Что-то с заботой пошло не так, раз остальные Марты умерли.

Эдевейс резкими шагами переместился от одной стены до другой.

- Ты не понимаешь! Они болели, отказывались есть, плакали постоянно. Но ты не такая! Ты будешь послушной девочкой.

Да? С чего столь странные выводы?

- Буду-буду, - покорно согласилась я пока маньяк идет на контакт. – А что случилось с самой первой Мартой? Ведь благодаря ей я здесь.

Меня окинули задумчивым взглядом. Ну и скачки настроения у него.

- Случилось? Идиотизм приключился. Я ухаживал за ней! Дарил дорогие подарки! Засыпал цветами! А он взяла и влюбилась в какого-то некроманта! А все, потому что я слабый маг! – Боюсь, причина была в другом. – Но я выкрал ее! Прямо накануне свадьбы! – Испортил людям торжественный день. – Не дал осквернить ее душу развратом! – С каких это пор супружеский долг перешел в градацию чего-то неприличного? – И что в ответ? Она только ревела весь день и звала этого слизняка! А когда я принес его голову, упала без чувств и больше не открыла глаза!

Я на секунду представила, что сейчас увижу труп Винса и сердце заполошно забилось, а грудь стянула фантомная боль, не давая дышать. Нет, Единая, пожалуйста, только не он!

Показано 9 из 10 страниц

Стоп-стоп-стоп. Не время для паники. Винс знает о том, что маньяк Эдевейс. Он будет осторожен. Тем более с ним мэтр, а он мужик неглупый и не даст лезть в пекло без подготовки. Я очень на это надеюсь!

- Что-то ты побледнела, - недовольно заметил Лойд.

- Водички бы, - попыталась я взять себя в руки, но голос предательски дрожал.

- Впечатлилась? – усмехнулся ненормальный тип. – Если будешь паинькой, никто не пострадает.

Я кивнула. Но вопрос сам сорвался с языка:

- А убивал ты, чтобы отвлечь от пропажи девушек?

- Я очищал этих погрязших в пороках женщин! Но ты права. Я великий человек, умею совмещать сразу несколько целей.

Ого, и как такое самомнение проходит в дверь? По логике нужно изобразить на лице почтительность, но мои жалкие потуги могут принять за издевательство. Срочно меняем ход разговора.

- А как же менталистка? С ней вышла промашка.

- Да, Нарауд, оказалась хитрой бестией. Но ничего недолго ей еще греть постель министра. Я до нее доберусь. Не дело, это оставлять таких свидетелей в живых.

- Свидетелей? – нахмурила брови я. Она же сказала, что не видела напавшего.

- Девочка, неужели ты думаешь, моих Март не стали бы искать? Небольшое внушение подругам, матерям, близким и все уверены, что она укатила за границу с молодым мужем. Найти не щепетильного менталиста оказалось не сложно. Только жадная эта Нарауд. Огромную сумму за свои услуги потребовала. Пришлось продать квартиру и переехать в общежитие.

Счет к менталистке растет. Мало того, что занималась противозаконной деятельностью, так еще из-за нее страдали все мы.

Эдевейс прошелся вдоль прутьев клетки, заложив руки за спину.

- Итак, правила. Ни каких истерик и слез. Ненавижу это. Ко мне обращаться уважительно. Быть благодарной. Всегда улыбаться. – Если он продолжит перечень, мне проще самоубиться. – И не шуметь.

Я с дебильной улыбкой подняла с пола железную миску и провела по прутьям с жутким скрежетом:

- Так?

- Да, именно так делать НЕ НАДО! Ты хотела пить? Сейчас принесу.

Оставшись наедине (сокамерница не в счет), я глубоко вздохнула, пытаясь взять себя в руки. Не время показывать характер, Нелька!

Дом застонал. Такое ощущение, что стены просто рухнули, погребя меня и труп под обломками.

Я напряженно вслушивалась в тишину, пока не услышала знакомый голос, выкрикивающий приказ сдаться. Винс! Винс здесь! Он пришел за мной!

Но в мозг следом за радостью закралась ужасная мысль: а вдруг его убьют. Эдевейсу терять нечего, а загнанный в угол псих вдвойне опаснее!

Нет, Единая, молю не допусти этого! Только не Винс! Я, может, и не самая примерная твоя дочь, но прошу не за себя. За него. Не позволь случиться непоправимому!

Как смешными и нелепыми кажутся все мои представления о любви. Бабочки, высокопарные фразы. Это такое напускное. А настоящее оно сейчас и здесь. Сердце рвется из груди от переживаний. Тут уже не приходиться думать о чем-то