Сладость риска - Марджери Аллингем

третьесортная. Если стихи были написаны сто лет назад, разве из этого обязательно следует, что в них все правда? Вспомните Джоанну Сауткотт[14].

– Один черт, – буркнул Гаффи, которого слегка задели за живое эти щекотливые детали. – Стихи должны нам помочь, разве нет? Версия насчет шутки – полный абсурд. Однажды я вырезал имя девочки на дереве. Всего три буквы, но чуть запястье не вывихнул. Кто бы стал так утруждаться, если бы не имел серьезной причины? И вообще, все уже закрутилось. Сначала старина доктор, занятный типаж, теперь это. Правда же, здорово?

Он улыбнулся с нескрываемым удовлетворением. Игер-Райт, который молчал на протяжении спора, поднял голову.

– Послушай, Кэмпион, – сказал он, – я кое-что вспомнил. Вчера вечером, когда мы в пабе метали дротики, там над одним пожилым игроком все подшучивали, потому что он промахивался. Кто-то сказал, что ему не попасть в мишень и пяти раз за десять бросков, а он заявил, что попадет, когда снова пробьет большой колокол. Я это принял за местную поговорку, вроде «когда рак на горе свистнет» или «когда наступит Судный день».

– Точно! – воскликнул Гаффи. – Я тоже слышал. Разве не здорово!

– Дело в том, – сказал мистер Кэмпион, – что большой колокол – это улыбка без кота. Его не существует. Если хотите знать, когда-то он висел в башне над Понтисбрайт-Холлом и был своего рода Биг-Беном этого графства. К сожалению, он продан вместе со всем имуществом и переплавлен в оружие для войны с зулусами. В мире есть только один похожий колокол, в монастыре Святой Бриды в Пиренеях. Это я узнал нынче от Аманды. Она сущий кладезь информации. Вероятно, единственная возможность услышать «старый колокол Понтисбрайта» – это в случае землетрясения, урагана, авианалета или другого бедствия, когда его призрачный отголосок достигнет деревни. Но рассчитывать на такое, пожалуй, не стоит. Еще одно небольшое затруднение – тот факт, что никто никогда не слышал о семейном алмазе, а единственные барабаны в округе – это видавшие виды трофеи, выставленные на галерее в церкви. Их с дюжину, и мы, если захотим, сможем устроить музыкальный вечер. Как я слышал, ни один из них не относится ко времени битвы при Мальплаке, и вообще они жутко ветхие. Не слишком обнадеживающе, да?

Пока он это говорил, друзья свернули на дорожку, ведущую к мельнице. Игер-Райт пробурчал что-то сочувственное, а Гаффи остался непоколебимо радостным.

– Мы докопаемся до истины, вот увидите! Я только одного боюсь – что все может получиться слишком просто.

– Пусть это будет твоей единственной заботой, – сказал Игер-Райт с горечью. – А тебя, Кэмпион, ситуация как будто не тревожит?

Мистер Кэмпион промолчал. От изгороди отделилась тень, и миг спустя его схватили за руку.

Аманда.

Девушка задыхалась после бега. Она стояла перед молодыми людьми в лунном свете, похожая на неземное существо. Коричневая одежда в обтяжку, волосы с отливом растрепаны, глаза сияют в полумраке. Было видно, что ее распирает желание сообщить важные новости. А еще было видно, что она взволнована до крайности.

– Послушайте, – обрушила Аманда на друзей уже привычный для них поток откровенности, – боюсь, это может показаться дикой нелепостью, хотя на самом деле ничего плохого не случилось. Он дрался как одержимый, а Скэтти даже не знал, кто это, пока Лагг не сел ему на грудь. Лагг потрясающий! Если он вам когда-нибудь надоест, отдайте его нам, они со Скэтти станут партнерами. Сейчас, конечно же, рано об этом говорить. Ему решать. Думаю, нам нужно скрыть случившееся, ни к чему, чтобы узнали в деревне; если узнают, мы не сможем доказать, что была самозащита. Так что будьте осторожны, ладно? Пока никто не знает, кроме меня, Скэтти и Лагга. Я решила перехватить вас здесь, прежде чем вы войдете в дом. А чужаки получили по заслугам, тайком пробравшись на мельницу. Я сразу поняла, что это не крысы! А сколько было шума, когда прибежали Скэтти и Лагг! Они в карты на кухне играли. Было ужасно скучно, потому что у Скэтти совсем не имелось денег, и оба так обрадовались – что-то случилось наконец! – и малость перестарались, ну и…

Игер-Райт схватился за голову:

– Бога ради, расскажите, что произошло!

– Так я и рассказываю, – ответила Аманда жалобно из темноты. – Не надо шуметь.

Мистер Кэмпион опустился на скамейку у дороги.

– Давайте снова начнем, с того момента, когда вы решили, что это не крысы, – попросил он спокойно.

– Могу все повторить, если вам действительно это нужно, но мы теряем время, – сказала Аманда, встав перед ним. – Я вспомнила, что не накрыла чехлом от пыли динамо-машину. Я о ней очень забочусь, ведь это самая нужная вещь из тех, что у меня есть. Скэтти говорит, глупо упаковывать ее на ночь, но ведь хуже от этого не бывает.

Я тихонько пошла на мельницу без фонаря, потому что знаю дорогу, а когда добралась, услышала, как кто-то ходит наверху, на складе, где дуб. Я крикнула: «Эй!» – довольно громко, потому как решила, что это дети Квинни опять шалят. Тут раздался кошмарный грохот, а еще ругань. Само собой, я догадалась, что произошло. Кто-то ударился о дуб. Этак он всю мельницу развалит! А услышав нехорошие слова, поняла, что это не дети Квинни, миссис Квинни хорошо их воспитывает, что бы там ни говорили в деревне. Да к тому же это был чужой мужской голос.

Аманда прервалась, чтобы отдышаться, а друзья молчали, пытаясь выкопать суть из нагроможденной девушкой горы подробностей.

– Так вот, потом вообще ничего не происходило, – продолжила Аманда. – Полнейшая тишина. И хотя я не испугалась – правда-правда не испугалась, – все же подумала, что в одиночку мне не выгнать сверху тех, кто туда забрался. И тогда я выбралась, на цыпочках, чтобы они не услышали, и помчалась на кухню. Поскольку вы платите кучу денег за неделю с каждого, я купила много пива и, конечно, забыла про Скэтти.

Короче, они с Лаггом играли в карты и пили пиво, и, когда я сказала, что случилось, они вскочили и кинулись на мельницу. – Девушка вздохнула. – При этом ужасно шумели, и я подумала, что остальные должны их услышать и выйти, но они, поди, решили, что это вы от доктора вернулись, вот и не вышли и из вежливости не подавали голоса.

– А тот мужчина?! – воскликнул Гаффи, чье терпение иссякло.

– Так выслушайте же, – с укором ответила Аманда. – Их было двое, но один убежал. Скэтти и Лагг схватили второго, когда тот спускался по лестнице. Драки я не видела, поскольку было темно, но Скэтти, должно быть, показалось,