В горах мое сердце - Барбара Картленд

— Я считаю, — проговорил он, — что поскольку мы с вами оба сообразительны, то извлечем немало удовольствия из этого приключения, как нам и следует его называть.

— Да, разумеется. Так увлекательно участвовать в приключении после ужасного беспокойства за маму, после неотступного страха, что я не достану денег на операцию.

— Вам больше не стоит об этом беспокоиться, — твердо сказал маркиз. — Я не спрашивал вас раньше, но скажите, когда вашей маме предполагают делать операцию?

— Через три дня, — ответила Эрайна. — Хирург, он очень добрый человек, он хочет сначала получше подкормить маму, а также дать ей попить лекарства, которые подкрепят ее.

Эрайна крепко сжала руки и произнесла необычайно взволнованно:

— Я молюсь, все время молюсь, чтобы все кончилось благополучно. Если так и будет, то лишь благодаря вам. Я никогда… не смогу выразить, как я вам благодарна… и какой вы чудесный человек!

Глава 5

Платья Эрайны были уже уложены для путешествия, маркиз предложил ей не переодеваться к обеду, а это значило, что и сам он переодеваться не станет.

Это было во благо, и он еще не решил, как им устроиться спать.

Они съели восхитительный обед в маленькой столовой, и Эрайна радовалась каждому вкусному кусочку, с которым могла справиться.

Но очень скоро она произнесла с легким вздохом:

— Я больше есть не могу, но мысль о том, что пропадает столько чудесной еды, невыносима.

— Не думаю, что она пропадет, — заметил маркиз. — Причем имейте в виду, что в Шотландии все очень удивятся, если вы не управитесь с обильным завтраком, обильным вторым завтраком и еще более обильным чаепитием, за которым последует чудовищный ужин.

Эрайна издала крик ужаса и сказала, сверкая глазами:

— Если мне придется толстеть на таком количестве еды, вам это дорого обойдется.

Маркиз рассмеялся.

— Значит, мои деньги будут истрачены на доброе дело, но я сомневаюсь, что вы когда-нибудь обернетесь «тучной коровой» 12.

— Надеюсь, что нет, — ответила Эрайна. — Но вас, как я понимаю, шокирует, что я такая тощая сейчас, а мадам Селеста ужасалась, что у меня кости торчат сквозь кожу.

Маркизу вдруг пришло в голову, что, несмотря на свою худобу, без одежды Эрайна выглядела бы очень привлекательно.

Но он тут же сказал себе, что не должен смотреть на нее, как на женщину. Надо держаться со всей осторожностью, чтобы не испугать ее, иначе она перестанет доверять ему, как доверилась сначала.

Он был достаточно опытен и понимал: Эрайна так смотрит на него и такими словами говорит о спасении своей матери, как смотрел бы и говорил ребенок, избавленный от опасности человеком, которому он верит и уважает.

Оттого он чувствовал себя старым, но убеждал себя, что таков лишь в глазах Эрайны.

И в то же время ему повезло, что он не взял с собой в Шотландию Олив.

Эрайна будет опасаться, как бы не сделать неверный шаг и не поставить его в неловкое положение, а внешность и поведение Олив, несомненно, вызвали бы недоразумения.

Шотландцы с первого взгляда приняли бы ее за продажную женщину, проще говоря — за шлюху.

Он пребывал в убеждении, что она и только она спасет его от женитьбы по выбору отца, и просто не задумывался над тем, какое впечатление она произведет на клан.

Красные от помады губы, накрашенные ресницы и нарумяненные щеки, вполне уместные и модные в Лондоне, наверняка привели бы шотландцев к выводу, что перед ними куртизанка, блудница в пурпуре, по библейскому выражению.

«Да она такая и есть!» — подумал маркиз с едкой усмешкой. Что ж, ей только Харроуби и под стать.

Вспомнив, как вела себя Олив прошлой ночью, он решил, что счастливо ускользнул от опасности связать свою жизнь с женщиной, которая не будет верна ни мужу, ни любовникам.

Нет, она последняя, кого он желал своей женой.

Ему, тем не менее, будет ее не хватать… но не слишком долго.

Ни один из его романов не затягивался надолго, и как только пламя страсти угасало, он начисто забывал женщину и готов был искать новый объект увлечения. И вся игра повторялась.

Когда они закончили обед, маркиз проводил Эрайну в гостиную и вручил ей соглашение, составленное накануне.

Она изучила его внимательно, прочла каждое слово. Там было написано, что маркиз нанимает ее за пятьсот фунтов временно исполнять роль его жены. Как только их союз распадется, она не станет предъявлять к нему никаких претензий, но исчезнет из его жизни и не будет обращаться к нему, если он сам того не пожелает.

В конце она прочла:

«Когда мы распрощаемся, я обязуюсь переводить в банк на счет мисс Беверли двести фунтов ежегодно, по сто фунтов в полугодие».

Все было ясно и четко. Окончив читать, Эрайна сказала:

— Нет необходимости переводить мне так много денег после того, как мы расстанемся. Я уже говорила, что как только мама поправится, я подыщу себе работу.

— И какую же именно? — поинтересовался маркиз.

— Да пока не знаю, — ответила Эрайна. — Может, научусь шить такие же красивые ночные рубашки, как те, что вы купили мне вчера… или что-нибудь другое.

Она при этих словах смотрела в сторону, и маркиз догадался, что она считает нескромным упоминать о рубашках, купленных им, отделанных кружевом и красиво выстроченных.

— Я думаю, вы нашли бы такую работу весьма трудной, да и заработок ненадежный, на него нельзя твердо рассчитывать, — заметил он. — Но как я уже говорил вам, Эрайна, вы рано или поздно выйдете замуж за человека, который станет заботиться о вас, а также и о вашей матери.

На некоторое время наступило молчание — Эрайна обдумывала его слова. Потом ответила:

— Поскольку вы так добры и предусмотрительны, могу ли я пока что принять ваше предложение вместе с обещанием с моей стороны, что если мне в дальнейшем не понадобятся ваши деньги, я могу написать вам и сообщить это?

— Разумеется.

— Я должна подписать документ?

Вместо ответа он вручил ей большое белое гусиное перо, предварительно обмакнув его в богато украшенную золотую чернильницу.

Она подписалась аккуратно и разборчиво, маркиз тоже поставил свою подпись и сказал:

— Я собираюсь отослать это в мой банк. Там документ будет в безопасности, его не прочтут не в меру любопытные глаза. Одновременно я предложу им перевести вторую половину денег врачу вашей матери и триста фунтов в ваш банк, если вы мне скажете, где он находится.

Эрайна замешкалась с ответом, и тогда он сказал:

— По зрелом размышлении мне кажется, что было бы ошибкой переводить деньги в банк, где вас знают и где, конечно, станет известно, от кого вы получаете их. Лучше я открою на ваше имя счет у Кутса, и вы сможете получить там деньги, как только они потребуются.