Хозяйка гиблого перевала (СИ) - Александра Самойлова

я буду помнить всегда, — добавила я, видя, как лицо Горыныча меняется. Как он всё больше хмурится и становится совершенно безрадостным. — Хороший ты мужик, Горыныч, — откровенно уже издеваясь над ним, не сильно ударила его в плечо. — Умеешь быть благодарным. Ты же за ужин отплатил так, да? Ну ты приходи ещё, Федя рад только будет. Да и я не буду ворчать, так уж и быть, — сподобилась я на похвалу, а у Градимира нервно дёрнулся глаз. А вот поделом. Будет знать, как порядочных ведьм обманывать. Змеюка подколодная!

А попробует ещё раз обдурить меня — пожалеет.

Глава 10

Злата

К чести Градимира он оказался довольно стойким змеем. Нападать и придушивать меня здесь же у озера не стал. Молча снова перекинулся в дракона и унылым взглядом уставился на меня. Всеми тремя головами.

Раскис, видать, от неудачи. Но ничего, переживёт.

Обратно летели молча и также молча расстались. Махнув ему рукой, я зашла в дом, где Кузя, наконец, смог вылезти из моей сумки и встряхнуться.

— Молодец, Злата. Быстро сообразила, что к чему. Не дала себя обмануть, — расщедрился на похвалу кот, а я с гордостью улыбнулась. Жаль только, что от Кузи не стоило ждать лишь доброго слова. Он всегда был рад напомнить мне об иных промахах. — Но зря ты вообще с ним полетела. Это хорошо, он оказался довольно терпеливым. И заинтересован в тебе, как в равноценном противнике. Но мог ведь со спины своей и скинуть где-то там над перевалом.

— Ну хватит тебе пугать хозяюшку, — встрял Федя. — Ты лучше Златочка скажи, ничего там по пути не видала интересного? — будто что-то зная, спросил домовой.

— А почему спрашиваешь? — заинтересовалась я, сразу же вспоминая про то сооружение, огороженное посреди перевала.

— Подмагичил немного для тебя, — с улыбкой произнёс домовой. — Дай, думаю, зрение твоё временно улучшу. Ну так?

— Видала, Федя. Спасибо тебе за это, — поблагодарила я мальчишку. — Завтра с утра пойдём на перевал. Горыныч, кажется, прячет там что-то. Надо выяснить.

— Да? — удивился кот. — Так поэтому он за этот перевал уцепился. Ты ж в наследство вступила без его ведома, он ничего забрать оттуда и не успел. А сейчас без твоего слова вовсе не может, — однозначно радуясь этому, добавил Кузя.

— Так вот, оно что, — кивнула, присаживаясь на табурет около стола. — Ну поглядим, что прячет там. Сооружение построил он там внушительное. Вероятно, что-то там ценное.

— Злато небось хранит, — произнёс Федя. — Все знают, Горыныч свои сокровища охраняет особо тщательно и прячет так, что никто никогда не найдёт.

— Вот завтра и проверим, — заявила я. — И будем решать, что делать дальше. Раз у нас теперь его собственность, значит, можем этим воспользоваться. А сейчас спать, — заявила я коту и Феде, а после направилась в свою комнату.

Вот везёт кикиморе. Спит и в ус не дует, никаких проблемы её не волнует. Козой да курами занимается, да по хозяйству домовому помогает. Но это даже хорошо. Надо, чтобы кто-то был занят домом и имуществом. А то с этим перевалом у меня бы все дела домашние встали. Особенно скотина пострадала бы в первую очередь. Но с кикиморой мне теперь забот не видать. По крайней мере, в этом плане.

На следующий день я проснулась на рассвете. Было настолько интересно, что же прячем Горыныч, что с кровати я соскочила без лишних уговоров. Кузя, пришедший меня будить, и то удивился, когда я, наскоро умывшись, села за стол завтракать.

— Никак тебя вурдалак ночью укусил? — спросил кот, а я замерла, переводя на него недоумённый взгляд.

— А что тут есть такие?

— Конечно, есть. Но ведьм за версту обходят. А то так и по лбу серебряной ложкой запулить могут, да словом недобрым припечатать и того. Нет вурдалака, — невозмутимо дал мне ответ Кузя, а я из всего этого выцепила лишь главное: как защититься, от какого залётного вурдалака, если решит пожаловать. Надо бы ложку под подушку засунуть на всякий случай.

— Никто не кусал. Просто хочу поскорее выяснить, что там на перевале. Ты со мной? — спросила я у кота, который с довольной мордой лакомился сметаной.

— С тобой, конечно. Опасно тебя одну отпускать. Мало ли что там Горыныч прячет. Вдруг тварь какую опасную.

— А что может? — снова удивилась я.

— Да кто его знает. Секреты свои змей не любит раскрывать, — снова невозмутимым тоном заявил Кузя. И было непонятно то ли специально меня стращает, чтобы я его с собой взяла, то ли по-доброму о существах этого мира рассказывает.

— Да кто ж любит, — пожала я плечами, доедая блин и запивая молоком. — Но нам нужно их выяснить. Ведь ты прав, Кузь, терпение у Горыныча может и закончиться.

— Вот-вот, Златушка. Ящеры же они такие… непредсказуемые, — с важным видом заявил кот. — Но ты не бойся. Я тебя в любом случае защитить смогу! Верь мне.

— Верю. Но давай лапы в лапы и за мной. А то этот чешуйчатый заявиться может с утра пораньше. Надо бы до него успеть.

Я как в воду глядела. Чуяло сердце, прилетит с первыми петухами. Ну почти. Но остановить вряд ли бы он меня мог. Перевал мой, значит, и всё, что на нём — моё!

Закончив с завтраком, я вышла на улицу именно в тот момент, когда Градимир начал спускаться. Да, его я заметила сразу же, стоило поднять взгляд вверх.

— Кузя, бежим! — скомандовала я, чуть ли не бегом направляясь прямиком на перевал. Кот не отставал. А Горыныч пока ничего не подозревал, делая ещё пару кругов над домом. И тем самым давая нам форы.

Но добравшись до первого же заслона, который был частично снесён хвостом Градимира буквально вчера, я услышала его голос:

— Злата, вы куда? — окликнул меня ящер. Обернувшись, я увидела, как мужчина спешит ко мне, но задерживаться не стала. Бежать не было смысла, поэтому я в том же темпе просто продолжила свой путь.

Ничего он мне не сделает.

— Да куда же ты, ведьма? — раздалось снова мне в спину. Но и это я проигнорировала.

Кот тоже даже головы не поворачивал, делая вид, что не слышит Горыныча. Естественно, это не понравилось последнему, и он прибавил шаг, быстро нас догоняя. Но я и не пыталась от него убежать. Это всё равно невозможно.

— Злата, я вас чем-то обидел? — подстраиваясь под мой шаг, спросил мужчина. Вот только его обеспокоенный вид был совершенно не связан с переживаниями о моей предполагаемой обиде. Я чувствовала он беспокоится совершенно о другом.

— Ну