Великий фетиш - де Камп Лайон Спрэг

Марко ответил:

— Сэр, я лучше лишусь ночного отдыха, чем головы.

— Хорошо. А теперь расскажите о своём приключении. Что вас задержало?

Халран поведал о приземлениях в Афке и Мнаенне и о побегах из тех мест.

Ульф Тоскано спросил:

— А где те коробочки с карточками, которые вы взяли из Великого фетиша?

Марко достал ящички из кармана и протянул их Тоскано, который открыл одну из коробок и вытащил карточку. Она была сделана из гладкого, жёлто-белого материала. Выглядела она как обычная игральная карта, но на ощупь была намного плотнее, как будто её сделали из металла. С обеих сторон она была покрыта маленькими серыми пятнышками, образующими прямоугольный рисунок с жёлто-белыми линиями между рядов. Тоскано вернул карточку.

— Не вижу в ней смысла, — сказал он. — Давайте прогуляемся и посмотрим экспонаты до ужина. Потом нам надо будет много чего сделать. И это плохо. Муган, один из наших лучших ораторов, собирался сегодня произнести речь о наследственности, но отпросился, потому что он слишком беспокоится о нашей судьбе.

Тоскано вывел гостей из приемной в холл. Некоторые маленькие комнаты использовались в качестве выставочных залов. В одной, например, располагались диаграммы, представляющие теорию некоего ученого натуралиста о точной классификации кфоррианских живых организмов, с подготовленными образцами маленьких растений и животных для наглядности.

В следующей комнате был стол, на котором стоял микроскоп Дама Чимея с набором маленьких предметов — листьев, фрагментов ткани животного происхождения, бумаги, материи и так далее, — которые можно было рассматривать. Братья Чимей стояли за столом, отвечая на вопросы о приборе и показывая гостям, как с ним обращаться. Райаск Чимей занимался этим, потому что Дама Чимей не говорил ни на еропианском, ни на англонианском. Как и другие мингкворенцы, братья были низкорослыми, жёлтокожими, с прямыми чёрными волосами и плоскими широкоскулыми лицами.

— Эй, доктор Чимей! — воскликнул Тоскано. — Вот ещё несколько посетителей хотят повидать ваши чудеса. Это доктор Халран, который решил проблему воздушных перелётов, и его помощник магистр Прокопиу.

Райаск Чимей чопорно поклонился:

— Для нас честь, что такие уважаемые люди затруднили себя осмотром наших жалких безделушек, — проговорил он нараспев. — Если вы подождёте, когда закончит этот господин…

Райаск Чимей заговорил с братом на мингквохва, и Тоскано прошептал своим спутникам:

— Не позволяйте этой притворной скромности одурачить вас. Это просто мингкворианские нравы. Они самые самонадеянные ребята, которых я встречал; для них всё за пределами Мингкво — варварская грязь.

— Прошу вас, господа, — произнес Райаск Чимей, и Халран склонился над микроскопом, охая и ахая, наблюдая за чудесами микрокосма. Пока Халран смотрел, Ульф Тоскано проговорил:

— Магистр Прокопиу, пожалуйста, покажите карточки, которые вы привезли из Мнаенна. Спасибо.

Он взял карточку и протянул её Райаску Чимею, сказав:

— Поместите это под ваш увеличитель.

Райаск отдал карточку брату, который положил её под объектив микроскопа.

— Ого! — закричал Боэрт Халран. — Эти маленькие пятнышки — буквы!

— Что? — удивился Тоскано. — Не говорите ерунды! Кто мог писать настолько маленькими буквами, что их даже не видно?

— Это печатные буквы.

— Но как это может быть? Для печати кто-то должен был сделать шаблон литер; кто-то другой отлить строку; кто-то ещё вставить строку в пресс…

— Посмотри сам, — Халран уступил место Тоскано.

— Во имя Наполеона, это правда, — сказал председатель. — Но это напечатано на языке, которого я никогда не видывал. Я думал, что поверхностно знаю все языки Кфорри.

Халран сказал:

— Многие из этих букв похожи на наш алфавит, но сочетания странные.

— Нам нужен лингвист, — Тоскано осмотрелся и устремил взгляд на одного из философов, ждавшего своей очереди у микроскопа. — Бисмаак! Ты знаешь Дуерера?

— Да, — ответил Бисмаак.

— Тогда постарайся найти его как можно быстрее.

— А я могу взглянуть? — спросил Марко.

— Ты принес сюда карточки, поэтому ты имеешь право видеть, — согласился Тоскано.

Под линзами Марко увидел целую печатную страницу в две колонки. Эта страница, понял он, осторожно передвигая карточку, была одним из серых пятен, не больше булавочной головки. Под стеклом пятно увеличивалось, пока не стало разборчивым.

Бисмаарк вернулся с мужчиной с бакенбардами, которого представили как Дуерера; тот взглянул в микроскоп и закричал:

— Это древний англонианский! Я могу немного прочитать, но нам нужен Доминго Бивар. Он посвятил жизнь изучению тех немногих писаний и надписей, которые сохранились на этом языке. Я приведу его.

Дуерер убежал. Спустя некоторое время он вернулся с маленьким мужчиной, смуглым, как арабистанец. Новоприбывший, Доминго Бивар, был иверианцем, что было понятно по длине его волос, которые доходили почти до плеч. Доктор Бивар заглянул в микроскоп и начал прыгать вверх-вниз, как будто пол под ним раскалился.

— Эта вещь необычайна! — пронзительно вопил он. — Сделайте одолжение, дайте мне взглянуть на другие карточки.

После следующего осмотра он сказал:

— Доктор Тоскано, мне нужен микроскоп, бумага, кофе и эта комната до завтра. Это возможно?

После долгого совещания учёные пришли к соглашению, что Бивар получит микроскоп в неограниченное пользование до завтра. Братья Чимей дали понять, что они останутся в комнате для наблюдения.

За ужином Марко увидел всех участников съезда. За исключением того, что некоторые носили одеяния далёких земель, таких как Арабистан и Мингкво, в философах не обнаружилось ничего необычного. Они выглядели как обычные люди, к легкому разочарованию Марко. Но он утешал себя мыслью, что если что-то случится, никто не сможет утверждать, что он не философ, основываясь на его внешности.

Комитет по подготовке дебатов собрался после ужина. Марко сел с остальными. Вскоре он понял, что его знания о Падении были слишком примитивными и здесь не представляли особой ценности. Когда он внёс предложение, все повернулись к нему, заявив:

— Да, дорогой магистр Прокопиу, но если бы вы побывали здесь сегодня днём, то узнали бы, что мы рассмотрели эту идею в первую очередь.

Поэтому Марко сидел и смущённо молчал, пока эксперты перебирали варианты. Они были полностью погружены в это, когда их прервал стук в дверь. Вошел Ульф Тоскано с бородатым мужчиной в рабочей одежде. Философы уставились на вновь прибывших. Один из них встал и сказал:

— Приветствую вас, Патриарх Юнгбор. Что привело Ваше Преосвященство в стан врага?

Заскрипели кресла, так как остальные тоже узнали главу Святой Эклектической Церкви. Хотя некоторые философы, судя по их замечаниям, были неистовыми антиклерикалами, все проявили учтивость.

Преподобный Пьер Юнгбор тяжёло опустился на край стола. Ардур Менсенрат, председатель комитета, спросил:

— Как, во имя Кфорри, вы попали сюда? Я думал, все вы под замком.

Патриарх ответил:

— Там, где паства хранит веру, пастырь может получить нежданную помощь. Вы, господа, планируете свою часть завтрашних дебатов?

— Да, — ответил Менсенрат.

— Я здесь, чтобы сделать беспрецедентное заявление. Но прежде позвольте мне сказать, что мне мои доводы кажутся вполне разумными и основательными. Вы философы; вы гордитесь, что ваш разум открыт всему новому. Постарайтесь держать его открытым и в этом случае, пока не выслушаете мня. Это будет непросто.

Он осмотрел всех за столом. Менсенрат сказал:

— Продолжайте, уважаемый господин.

— Я прошу вас сдаться; умышленно проиграть нам.

Все затихли. Юнгбор кротко осмотрел длинный овал и продолжил:

— Естественно, вы спросите, зачем. Что ж, на это есть две причины. Первая — практическая. Как все мы знаем, Алзандер Мирабо долго замышлял войну против Ивериана. Точнее, он планирует обойти Экваториальные горы и зайти им с тыла. Мы знаем, что правительство Ивериана слабо и занято подавлением восстаний, поэтому оно не выдержит вторжения. Касике — глупый старик, которого спасли от убийства честолюбивые подчинённые, потому что не смогли условиться о наследнике. Его провинция Стурия долгие годы открыто восставала. Он посылает армию против стурианцев, но солдаты продаются врагам и дезертируют. Понимаете, какие шансы есть у иверианцев против сильнейшей армии в мире с лучшей дисциплиной.