Токсичный позитив. Как перестать подавлять негативные эмоции и оставаться искренними с собой - Уитни Гудман

«Жизнь прекрасна!». Мать, которая целый месяц не общается с детьми, размещает в своем аккаунте семейное фото с припиской: «Обожаю моих ребятишек!» И бесконечная череда веселых глаз, которые смотрят на меня с экрана. Проблема не в том, что люди выражают радость в интернете, и не в том, что им неохота выворачиваться наизнанку перед толпой подписчиков. Публичное обнажение своих уязвимостей и информирование широкой общественности обо всех своих чувствах — дело добровольное. Но меня коробило полное несоответствие между их реальной жизнью и тем, что они демонстрируют всему миру. Это был навязчивый сценарий: для социальных сетей изображаем сияющее жизнелюбие, а реальность прячем поглубже ото всех, в том числе от самих себя. Мое открытие принесло немало дискомфорта и положило конец многим отношениям. Токсичный позитив постепенно терял свою власть надо мной.

Я наивно полагала, что единственная столкнулась с этим, но, что бы мы ни испытывали, как правило, мы не одиноки в своих чувствах. Один за другим мои клиенты рассказывали, как токсичный позитив разрушает их жизнь. Комментарии от родственников и подруг, сделанные из наилучших побуждений, мероприятия для повышения командного духа на выматывающей работе и вишенка на торте — социальное требование демонстрировать удовольствие и успех. Порой я задумываюсь, как выглядят аккаунты в соцсетях у моих клиентов (разумеется, я никогда не просматриваю их, такова профессиональная этика). Мне интересно, насколько их публичный образ отличается от того, что я слышу в кабинете. Какая часть их образа по-настоящему выражает их внутренний мир? Какие аспекты своей публичной персоны они создали исключительно ради того, чтобы в них верили окружающие?

Начав учиться на психотерапевта, я заметила огромный перекос в сторону позитивного мышления и эмоций. Мы изучали тяжелые эмоциональные состояния при ментальных расстройствах, и перед нами стояла цель заменить болезненные чувства на приятные. Я собиралась полностью искоренить страдания, а не научиться принимать и проживать их. Поначалу я была страшно позитивной. Мои первые клиенты, если вы читаете эти строки, я искренне прошу прощения. Тогда мне казалось, что вы приходили именно за этим. Итак, моим клиентам приходилось скрывать чувства от друзей, они уставали от необходимости улыбаться на работе, и бодрый пост в соцсети после одиноких слез в ванной не приносил облегчения. Постепенно я с болью осознала, что токсичный позитив не помогает никому, но все просто боятся выступить против общепринятой парадигмы. Признаюсь честно, я очень обрадовалась, поняв, что не одинока.

Как мы направляем токсичный позитив против самих себя

Вот что токсичный позитив делает с нами. Он загоняет нас в ловушку притворства, пока мы не лишаемся последних сил. Он внушает нам, что если кто-то голодает, а у нас обед из трех блюд, то нет причин для грусти. Если в нашей жизни есть какие-то ресурсы, то ничего, кроме благодарности, испытывать нельзя. Он говорит, что все отлично и пора забыть о том, что нас опечалило. Свой внутренний мир полагается прятать за фальшивыми улыбками, которые погребают нас под толстым слоем одиночества и изоляции. Токсичный позитив усиливает чувство стыда, никчемности и обособленности. И хотя люди запускают этот цикл без задней мысли, это не отменяет вреда.

Мы обращаем токсичный позитив против самих себя, когда говорим такие вещи:

• «Хватит об этом переживать».

• «Да мне радоваться надо!»

• «Какая же я неблагодарная, в моей жизни столько хорошего».

• «У других людей такие проблемы, а я…»

• «Что-то я расклеилась на пустом месте, все ведь замечательно».

• «Подумаешь, пустяки какие. Кто-то бы многое отдал за то, чтобы иметь мои проблемы».

Токсичный позитив подтачивает нас со всех сторон:

• убивает нашу любознательность и не дает исследовать свои эмоции;

• вызывает стыд за «плохие мысли»;

• заставляет отгораживаться от окружающих;

• подавляет эмоции и доводит их до точки кипения.

В мире токсичного позитива наши чувства неправильны и надо их заблокировать. Для любого стресса должны быть «достаточные» основания. Если нас убеждают, что есть разрешенные эмоции и запрещенные, то мы обречены стыдиться себя, когда первых мало, а вторые вечно норовят прорвать оборону. В итоге мы пытаемся подавить и замаскировать любые сложные чувства едой, шопингом, алкоголем, социальными сетями — словом, притупляем эмоции всеми доступными способами. Мы хотим задушить нежелательную эмоцию в зародыше, чтобы избавить себя от мучительного стыда. Уничижать себя за появление нормального, биологически запрограммированного ответа на стрессогенный стимул — так себе идея. И все заканчивается еще большим стыдом, вытеснением и притворством.

Когда мы используем токсичный позитив против самих себя, он ослабляет нашу естественную тягу к самоизучению и пониманию своего внутреннего мира. Просто задумайтесь. Когда вам грустно и кто-то говорит: «Просто подними себе настроение», будете ли вы продолжать беседу о своих чувствах? Нет. Скорее всего, вы замкнетесь, и разговор закончится. Мы пытаемся отрицать существование нежелательной эмоции, потому что она не вписывается в наше представление о «здоровой психике». Но вот в чем загвоздка: эмоции не поддаются умственной обработке. Их невозможно выгнать из головы или сформулировать противоположным образом. Не то чтобы эмоции всегда вели нас к истине, да и трактуем мы их подчас неверно, но они появляются по какой-то причине. Можно твердить, что эта эмоция не имеет права на существование, но реальность не изменится.

Когда я пыталась закамуфлировать свои отрицательные эмоции позитивностью, у меня оставался осадок вины, стыда или всего вместе. Вина возникает, когда мы ощущаем, что сделали что-то неправильное, стыд — когда мы чувствуем себя неправильными. Осуждая себя за естественные эмоции или отгораживаясь от них позитивным мышлением и благодарностью, мы остаемся со стыдом, одиночеством и боимся делиться своими чувствами с окружающими. Всем вокруг хорошо, значит, и тебе должно быть хорошо. А если нет, то с тобой что-то не так.

Токсичный позитив разрушительно влияет на близость. Если я уверена, что все вокруг полны радости (ведь именно это они заявляют и демонстрируют), а мне как-то не очень весело, лучше держать чувства при себе. Если я скажу, что у меня проблемы, то логично предположить, что в ответ меня ждут осуждение и критика. Когда все силы уходят на самоограничение, ни о каком искреннем общении говорить не приходится. С точки зрения токсичного позитива радость должна быть постоянной, а все остальное приравнивается к личному поражению. Но что, если чувства у всех многослойны и нам необязательно скрываться друг от друга? Что, если в болезненных переживаниях у нас гораздо больше сходства, чем различий? Если я знаю, что вам больно, мне самой было бы куда легче делиться и своей болью, и своими успехами. Гора социального давления упала бы с плеч, и