Длинные ножи - Ирвин Уэлш

часто сильно напивался, но в этот раз ни при посадке, ни при выходе из поезда не выглядел пьяным.

– Получается, он начал бухать прямо с утра? После поезда, но до того, как его тело нашли в десять часов?

– Похоже на то. Вероятно, в отеле "Олбани", где он зарегистрировался. Там не задают лишних вопросов, хотя из мини-бара ничего не пропало. Мы проверили несколько отелей и забегаловок, которые работают утром, в том числе и нелегальных, но его нигде не видели. В номер заказали два завтрака.

– Значит, кто-то встретился с ним в номере и принес ему выпивку, вероятно, уже что-то подмешав, – размышляет Холлис, делая глоток своего пива.

– В его ежедневниках нет ничего необычного, деловые совещания и встречи с избирателями. Несколько загадочных упоминаний о “В”, но мы не можем это связать ни с одним членом семьи, другом, политическим или деловым партнером.

– Постоянная шлюха или мальчик по вызову?

– Ничего определенного, но репутация у него соответствующая, – отвечает Леннокс, потягивая пиво.

– Они держат в секрете всю информацию о чуваке, который чуть не потерял свой прибор в "Савое", – уклончиво отвечает Холлис. – Но он никакой не бизнесмен.

– Не удивительно, – медленно кивает Леннокс, ожидая продолжения.

Холлис секунду колеблется, а затем мрачно улыбается.

– Ладно, Рэй, откровенность за откровенность. Ни для кого не секрет, что с этим делом меня хотят крупно подставить. Я не уверен, нужно ли им, чтобы я все это игнорировал, или чтобы стал козлом отпущения, который их выведет на чистую воду, – Он пожимает плечами. – Но в обоих случаях держать язык за зубами мне резона нет. Да, всякое бывает, но мне не нравится, когда со мной играет моя собственная организация.

Леннокс сочувственно кивает.

– Так вот... – Холлис снова напряженно улыбается. – Жертва нападения в Лондоне – высокопоставленный государственный служащий министерства внутренних дел по имени Кристофер Пиггот-Уилкинс. Он был уже почти сэром Кристофером Пиггот-Уилкинсом, а потом чуть не стал мисс Кристофер Пиггот-Уилкинс, – Холлиса явно забавляет эта мысль. – Похоже, работала профессиональная соблазнительница. Симпатичная телка звонит ему, говорит, что она из агентства, которым он пользуется, а у него сегодня день рождения, и приятель купил ему "презентик", – Холлис делает большие глаза. – Только в этом агентстве о ней почему-то не слышали. Как бы то ни было, она уговаривает его подняться в гостиничный номер, потом залезть в ванну, потом – раз, – И он делает режущий жест пальцами. – Его прибор уже висит на волоске. Быстро прибыли какие-то придурки из секретной службы: его отвезли на Харли-стрит и пришили все обратно. Я говорил с сотрудником близлежащей клиники. В конечном итоге, у него может восстановиться до пятидесяти процентов прежней эректильной функции, хотя на это и потребуется время.

– Как-то опрометчиво он себя повел, ты так не думаешь? Очень доверчиво. Не заподозрил никакой подставы?

– Нет, потому что эта телка знала его привычки. Заказывал девок из высококлассного эскорта и номер люкс в каком-нибудь отличном местечке типа "Риц" или "Савой", в данном случае это был "Савой". Упомянула несколько знакомых ему имен. У придурка не было оснований что-то заподозрить.

– Так он и раньше так делал? Он-то что говорит?

Холлис зло качает головой.

– Понятия, бля, не имею, – рычит он. – Они его покрывают, Рэй. Я был там всего через полчаса, и мой босс, старый пердун Стэн Джордж, тоже, а у этого мудака идет кровь из носа, если он хотя бы встанет из-за своего стола... и кто там появляется через пять минут, как не сам начальник полиции, с ним хренов мистер Мутный Кекс, а за ними тащатся несколько известных педофилов из Уайтхолла7. Нам и подойти к Пиггот-Уилкинсу не дали. Они с важным видом заявили, что "у них все под контролем", наговорили разного дерьма и отрезали меня от всей информации, – Холлис переводит дыхание.

– Никаких улик или записей видеонаблюдения? – спрашивает Леннокс, который знает от Пискуна Мортимера, что записи-то как раз были.

– Они все туда приперлись, чтобы избавиться от улик, Рэй, – хмурится Холлис. – а не собрать их.

– То есть, они отжали тебя по полной и закрыли это дело, а теперь вдруг опять забегали после случая с Галливером,. – Леннокс снова думает об этих торчащих из раны сухожилиях. – Кто бы это ни сделал, он их реально напугал. Они-то как раз поняли, что между твоим и моим делом существует связь.

– Верно подметил, Рэймонд. Богатенькие ублюдки из тори? Хотя эти уроды обычно тупые.

– Я так понимаю, ты за них не голосовал?

Холлис допивает свою пинту одним большим глотком.

– Я не коммуняка и не сраный либерал, приятель, но эти сволочи все контролируют. Привыкли, суки, все получать на халяву. Гребаные жертвы инцеста, которые наебывают нас уже несколько поколений, и среди нас все еще достаточно мазохистов, благодарных им за это.

– Твоя правда. Чует мое сердце, что здесь замешаны педофилы с с самых верхов.

– Пидоры, мать их, из самых высших эшелонов власти, – гремит Холлис, и соседняя пара на мгновение оборачивается. – Но я, бля, не собираюсь молчать и прикрывать этих ублюдков!

Ленноксу начинает нравиться Марк Холлис.

– В Эдинбурге мои ребята работают, как проклятые. Любая информация, которую они получат, в твоем распоряжении, – И он показывает на пустой стакан лондонца. – Повторить?

– Сегодня мой день, – Марк Холлис расплывается в улыбке, которая делает его лет на десять моложе. – Небеса мне тебя послали, друг. Повидал я вашего брата из Шотландии. Много хороших ребят, и много так себе. Но все любили бухнуть, – Он трясет стаканом. – Мне "Стеллу".

После четвертой пинты Холлис исчезает в туалете и возвращается сияющий. Опускается обратно на свое место.

– Я там тебе на бачке кое-то оставил взбодриться. Что скажешь?

Это еще одна проверка, и Леннокс немедленно встает. В туалете под листком бумаги он обнаруживает жирную дорожку кокаина.

Ему позарез надо подружиться с Холлисом.

Но как же Труди.

Группа анонимных наркоманов. Кит Гудвин, мой наставник.

Он втирает немного порошка в ноздри и смахивает остатки с бачка на пол. Чувства вины и потери, а также сожаление о таком явном расточительстве удручают его. Возвращаясь обратно, он чувствует себя придурком, который сам себя обманывает.

Холлиса снова несет.

– Гребаная полиция Лондона, Рэй, не мне тебе рассказывать, какой там блядский бардак. А может, ты и не знаешь. Не знаю, как там у тебя дела обстоят, но хуже этих бесполезных мудаков, с которыми нам приходится иметь дело, быть не может.

Холлис разглагольствует о