Клятвы и слёзы (ЛП) - Вильденштейн Оливия

Джеб так покраснел, что я забеспокоилась, что с ним может случиться удар. Не то, чтобы волки могли умереть от сердечного приступа.

Я присела и взяла колечко с ключом.

— Что будет, когда Люси отпустят?

Дядя перестал бормотать себе под нос и уставился на меня.

Я посмотрела на небольшой серебряный ключ, который лежал на моей ладони.

— Я не хочу с ней жить, Джеб, — сказала я, снова подняв глаза на дядю.

— Я подаю документы на развод.

Ого.

Джеб подошёл ко мне и схватил меня за плечи.

— Мы справимся, Несс.

Вернувшееся к нему желание жить возродило мою надежду на то, что можно залечить самые глубокие раны. Мы менялись, зарабатывали шрамы, но мы были способны выжить. И хотя я чувствовала, что Эвелин будет бороться за меня, я была тронута тем, что мой дядя меня не оставил.

— Знаешь, Каллум всегда давал мне советы о том, как воспитывать моего сына. Это выводило меня из себя, но теперь я жалею, что не прислушивался к нему, — он сжал мои плечи, а потом отпустил. — Ты добрая девочка, Несс.

Я сжала губы, желая подавить эмоции, подступившие к моему горлу.

— А теперь иди собирать вещи.

Я кивнула и зашагала к двери, но вспомнила, что он должен был подписать мои бумаги. Я достала их, и он их подписал, только попросил меня не записываться на уроки вождения. Он собирался научить меня сам.

Меня захлестнула очередная волна эмоций. Джеб никогда не смог бы заменить мне отца, так же как Эвелин не могла заменить мне мать, но я была рада их поддержке и их присутствию в моей жизни и надеялась, что это немного снимет груз ответственности с моих плеч. Мне не суждено было снова стать ребёнком — и я этого даже не хотела — но я была не против того, чтобы разделить часть своих обязанностей с кем-то взрослым.

ГЛАВА 16

Когда мы с Лукасом доехали до бара "У Трэйси", Сара уже была там.

До этого я собрала сумки и забежала в новую квартиру, где оставила вещи и составила список чистящих средств, которые надо было купить. Джеб вложил свои деньги в квартиру на втором этаже двухэтажного дома, который находился примерно в десяти кварталах от бара. Там были две маленькие спальни, но к ним примыкали отдельные ванные комнаты. Там также была гостиная с кухней свободной планировки. Окно в ней выходило на горы, которые частично блокировали свет. Несмотря на запах плесени и отсутствие мягкой мебели, я решила, что я не испытываю отвращения к этой квартире.

А почему я должна была ненавидеть её? Она должна была стать мне новым домом. К тому же я надеялась в скором времени переехать в комнату в общежитии. Я была рада тому, что мои вещи уместились в две голубые сумки из "ИКЕИ". Если бы у меня было больше вещей, переезд оказался бы более трудоёмким. К тому же я придерживалась философии своей мамы о том, что вещи и страсть к накопительству лишали людей счастья и свободы.

"Чем проще тебе путешествовать, тем дальше ты уедешь", — говаривала она.

Когда-то я расстраивалась, что у меня не было возможности купить новый рюкзак к началу учебного года или пару кроссовок "Адидас", которые были у каждого, но со временем я перестала хотеть новые вещи. На это ушли годы. Если честно, для этого понадобилось заболеть маме. Тогда я не хотела ничего, кроме лекарства, которое помогло бы ей выжить.

Я прошла мимо бара к столу, за которым сидела Сара. Она стучала по столешнице своими ногтями с идеальным маникюром в такт дождю, ударявшему в стеклянный фасад здания. Заметив меня, она улыбнулась, но её улыбка исчезла, как только она заметила моего телохранителя.

Вместо того чтобы сесть за другой стол, как он сделал это в гостинице, Лукас плюхнулся на стул рядом с Сарой.

— А вот и мой любимый представитель сосновых.

— У тебя нет любимого представителя сосновых, — огрызнулась Сара.

Мне же она сказала:

— Зачем тут этот неандерталец?

Лукас ухмыльнулся и перевернул кепку на своей голове.

— Ясно, продолжаешь обзываться.

Сара осуждающе посмотрела на него, и её карие глаза потемнели.

Я вздохнула.

— Это долгая история.

— Я слушаю.

Она откинулась на стуле и сложила руки так, что её невероятно пышные формы приподнялись. Я заметила, что Лукас оглядел её оценивающим взглядом, причём он сделал это не мельком и совсем этого не скрывал. Он сидел, уставившись на её грудь, в течение целой минуты. Мерзавец.

Когда я закончила свой рассказ, она расплела руки.

— Чёрт, Несс. Какой же это отстой.

— Не говори.

— Надеюсь, они сегодня поймают твоего кузена. Как минимум тебе больше не придётся проводить время вот с этим типом.

Она кивнула в сторону Лукаса, который, пользуясь случаем, снова уставился на её грудь.

— Полегче, Мэйсон. Разве твой папа не научил тебя хорошим манерам?

Взгляд Лукаса скользнул к её лицу.

— Мой отец умер до того, как я начал замечать анатомические различия между мальчиками и девочками.

Конечно же, Сара знала, что Лукас потерял своих родителей — в отличие от меня, она знала все о жизни оборотней. Когда у неё изо рта вырвался резкий вздох, я нахмурилась.

— Я забыла об этом, — сказала она гораздо мягче.

— Это было давно.

Лукас снял кепку и провёл рукой по чёрным волосам, после чего снова нацепил её.

— Ну и кто теперь пялится? — сказал Лукас, и уголок его рта приподнялся.

Сара развернулась ко мне.

Лукас поиграл бицепсом.

— Не желаешь пощупать?

— Ты серьёзно?

Сара сморщила нос и схватила заламинированное меню, хотя я была совершенно уверена в том, что она знала его наизусть.

— Я скорее поглажу гремучую змею, чем твой бицепс.

— Тебе нравятся змеи, да?

— Оставь её в покое, Лукас, — предупредила я.

Он улыбнулся мне самодовольной улыбкой, после чего поднял глаза на телевизор, по которому шёл теннисный матч.

Официантка с густой чёлкой, дерзкой улыбкой и ещё более дерзким голосом приняла наш заказ. Я заказала булочку с беконом и воду, а Сара и Лукас — по чизбургеру и «Кока-коле». Интересно, Лукас намекал именно на эту мисс Дерзость в тот день, когда помогал Августу в гостинице? Это она была рада тому, что он остался в городе? Меня подмывало спросить, но я боялась, что это будет расценено как ревность с моей стороны, а не как то, что это было на самом деле: любопытство.

Мысли об Августе, казалось, активировали нашу связь и мой желудок напрягся. Я начала тереть его, пока Лукас и Сара пререкались о музыке, которую Сара играла в "Берлоге" в прошлую субботу. Официантка вернулась с кувшином и когда она начала наливать воду в мой стакан, дверь в кафе распахнулась.

Вода перелилась через край, потекла на стол и на мои колени. Я отодвинулась от стола так резко, что ножки моего стула врезались в потёртые деревянные панели на стене. Она подняла кувшин и начала изо всех сил извиняться, после чего схватила пачку салфеток из подставки на столе, чтобы убрать беспорядок.

— Ничего страшного, — сказала я, проследив за её взглядом, который она снова бросила на вход в заведение.

На Коула и Августа.

Август рассеянно тёр свой живот. Когда он заметил меня за покрасневшей официанткой, его рука застыла на месте, после чего он опустил руку, сжав пальцы в кулак.

Да, это было отстойно.

Для нас обоих.

Коул толкнул Августа локтем и указал на наш стол. Судя по тому, как неохотно Август зашагал в нашем направлении, я почувствовала, что меньше всего он хотел оказаться рядом со мной.

— Привет, Несс.

Коул улыбнулся и кивнул Саре и Лукасу, после чего поприветствовал официантку, назвав её Келли.

Келли едва расслышала его приветствие, так как всё её внимание было обращено на Августа.

— Я думала, ты уехал.

Он почесал шею.

— Мне пришлось отложить отъезд.

Его лицо было напряжено, и я решила, что это было больше связано с тем, что его беспокоила наша связь, а не с тем, что Келли уделяла ему столько внимания.