Лили. Дело 2. Букет смерти - Анна Орлова

сказать, что понимаю вас, мисс Брукс. Однако и вашего брата тоже могу понять. Хотя это его, разумеется, не оправдывает.

– Уходите, – попросила она, помолчав. – Я благодарна вам, но… уходите!

Я поднялась, и взгляд мой упал на темнеющую на подоконнике бутылочку.

– Я не могу скрывать улики, если не желаю лишиться лицензии, – проговорила я негромко. – Однако готова засвидетельствовать под присягой, что нашла на этом пузырьке следы ауры вашего брата.

Джорджина как-то судорожно вздохнула.

– Спасибо, – проскрипела она и прикрыла глаза.

* * *

В дверь моей квартиры позвонили, когда я завтракала, понемногу откусывая свежий бисквит и лениво щурясь. Солнце расщедрилось, моя квартира была залита теплым светом. За распахнутым окном чирикали воробьи, и утро было таким безмятежным, что хотелось добавить его в кофе вместо сахара и сливок.

Поначалу на звонок я не отреагировала – кто может заявиться ко мне в такую рань?! – но гость был настойчив.

– Эндрю? – удивилась я, обнаружив на пороге хмурого инспектора, похлопывающего по ладони свернутой в трубочку газетой. – Что привело вас… А, впрочем, заходите.

– Приятного аппетита, – пожелал он, увидев в гостиной неубранный поднос.

– Спасибо. Будете кофе?

Он кивнул, и я принесла из кухни еще одну чашку. Рэддок стоял у окна, забытая им газета лежала на журнальном столике.

– Ваш кофе, – я вручила ему чашку и коснулась его плеча: – Что стряслось?

Он резко обернулся и проговорил, недобро щуря глаза:

– Сегодня утром Джордж Брукс найден в своей постели мертвым. Принял смертельную дозу барбитуратов.

– Сам?!

Рэддок кивнул.

– Похоже на то. При нем имелась записка, в которой он сознавался в убийстве Лайонела Далтона. О мотиве сказано весьма туманно, что-то насчет работы.

– Откуда он взял снотворное? – спросила я медленно, прислонившись плечом к откосу.

Рэддок невесело усмехнулся:

– Позаимствовал с туалетного столика сестры. Она страдает от бессонницы, и этой ночью тоже приняла лекарство, поэтому спохватилась слишком поздно.

– Понятно, – кивнула я. – Значит, после моего ухода Джорджина отправилась выяснять отношения с братом…

Воспаленные с недосыпа глаза Рэддока пытливо всмотрелись в мое лицо.

– А было, что выяснять? – уточнил он.

Я кивнула и уселась на диван. Отломила кусочек печенья, хотя после таких новостей мне кусок в горло не шел. Признаться, от своего вчерашнего демарша я ожидала несколько другого эффекта.

– Еще бы. Он подкинул сестре пузырек с остатками яда, вы бы непременно нашли его при обыске.

Рэддок присвистнул.

– Ничего себе, любящая семейка! Значит, Джорджина устроила брату скандал, после чего приняла лекарство и легла. А тот, мучимый раскаянием, решил разом со всем покончить?

– Должно быть, так. – ответила я, задумчиво барабаня пальцами по столу. – А записка?..

– Была напечатана на машинке, – с полуслова понял меня Рэддок. – Но подпись вроде бы подлинная.

– Значит, самоубийство? – я отпила кофе, пытливо глядя на полицейского.

– Так считает прокуратура, – ответил он уклончиво. – Дело об убийстве Лайонела Далтона вскорости будет закрыто.

Я молча смотрела на него.

Джорджу за убийство Далтона грозила виселица, так что он понес справедливое наказание. Но на душе у меня было неспокойно. Не сестра ли его убила? Боюсь, этого мы никогда не узнаем.

Рэддок отставил пустую чашку и спросил:

– Лили, как вы смотрите на идею пообедать сегодня вместе?

Только я успела открыть рот, чтобы с радостью согласиться, как затрезвонил телефон…

Когда я несколько минут спустя вернулась в гостиную, Рэддок лишь приподнял брови.

– Дэнни вернулся, – вздохнула я, собирая грязную посуду. – Требует, чтобы я немедленно примчалась в офис. Похоже, у нас проблемы, так что мне пора собираться.

У Рэддока стало такое лицо, будто ему очень хотелось выругаться, да воспитание не позволяло.

– Знаете, – он поднялся, – по-моему, мы с вами можем уединиться разве что на необитаемом острове!

– Я знаю несколько отличных островков в заливе… – сообщила я как бы между прочим.

Рэддок усмехнулся и нахлобучил на голову шляпу.

– Ловлю вас на слове! До встречи, Лили.

Негромко насвистывая, он вышел.