Вход запрещен - Елена Владимировна Ляпина

плеч волосы. Провела пальцем по фото, по его тонкому шраму, пересекающему губы, и нажала на «сохранить» в свою галерею. Зачем? Нуууу… пусть будет.

Внезапно вспомнился разговор с Викой, что парням нужно только одно. И ему, наверное, тоже. Интересно, он уже с кем-то спал? Алиса зажмурилась и вдруг представила себя в объятьях Ворона, нет, ну в трусиках, конечно…

Глава 11. Осколки разбитых зеркал

Никита в который раз перечитывал задание по химии и никак не мог вникнуть в написанное. Химические соединения как китайская грамота, ну ничего непонятно. То ли Никита такой тупой, то ли учительница не умеет донести нормально, то ли оба варианта вместе.

Широко зевнув, он вновь уткнулся в учебник. Быстро стемнело. Никита не стал зажигать люстру, щелкнул выключателем настольной лампы. Мысли ускользали от химии и вертелись вокруг вчерашнего странного поведения мамы и дядя Марка напротив зеркала, где был нарисован круг. Хорошо, что сегодня это не повторилось.

Алиса и Макар были напуганы не меньше его. Они ничего ему не выговорили, но Никита кожей чувствовал, что друзья обвиняют его, что именно он всё-таки уговорил их отнести бумажки с желаниями в этот ужасный подвал и вложить их в глотку этой чертовой каменной змее.

Никита оглянулся на трельяж – надо, наверное, избавиться от этих зеркал, вынести или разбить. Мама будет ругаться… Но лучше лишиться старого бабушкиного трельяжа, чем мамы. Бабушки всё равно уже давно нет.

Он отвернулся, нервно подергивая себя за бровь. Похоже там набухал прыщик. Всё время чесалось и хотелось поцарапать. Никита вернулся к задачке, но мысль, пойти отыскать молоток и разбить зеркало, точила его мозг не хуже болезненного прыщика. Никита зачем-то снова повернулся к трельяжу и вздрогнул – бабушкина шкатулка, которой он прижимал зеркала, вдруг оказалась отодвинута и одна створка приоткрыта. И какая-то тень, точно или ему от страха так показалась, мелькнула по стене.

Никита сорвался с места, врубил верхний свет и огляделся. Ничего странного, никаких лишних теней, всё как обычно – только вот створка распахнута. Ведь не должна была сама открыться… а всё равно как-то открылась… Осторожно подошел поближе, закрыл её обратно и подпер шкатулкой.

Сел на место. Ещё раз прочитал и, кажется, понял, как решать. Стал записывать в тетрадь… вдруг свет быстро замигал и что-то ледяное, коснулось его шеи и плеча…

Никита вскрикнул, схватился за шею и коснулся чьих-то чужих холодных пальцев… Никита сорвался с места, чуть не опрокинув стул, рванул к выходу, по пути обернулся – комната пуста…

Показалось? Шея горела от прикосновения, кожа до сих пор ощущала на себе ожоги от чьих-то ледяных пальцев. Но в комнате же никого нет!

Позвать маму? Угу… конечно, она не поверит и не поймет, да ещё дядя Марк будет насмехаться.

Никита не спеша вернулся к столу, сгреб в стопку тетради и учебники, по которым ещё нужно было сделать домашку, подхватил рюкзак, вышел из комнаты и тщательно прикрыл за собой дверь. Тихонечко прошел в гостиную, чтобы его не услышали из спальни, включил свет, закрыл и здесь двери. Разложил на столе учебники и тетради.

Кожа горела огнем. Хотелось взвыть. Никита открыл чат и написал друзьям.

Никита:

– У вас всё хорошо?

Макар:

– Ну да, а что?

Никита:

– То есть ничего странного больше не происходило?

Макар:

– Вроде нет

Алиса:

– Нууу

Никита:

– Что – ну? Что-то произошло?

Алиса:

– Да, нее. Неважно. Всё в порядке

Макар:

– А почему ты спрашиваешь? У тебя опять зависли родители?

Никита:

– Нет

Макар:

– А что тогда?

Никита:

– Нет, ничего. Просто спросил. Спокойной ночи)

Алиса:

– Спокойной)

Макар:

– Пока

Никита вышел из чата и прислушался – из родительской спальни доносился звук работающего телевизора, свет вокруг не мигал и ничего непонятного больше не происходило. Понемногу Никита успокоился и сел за уроки.

Закончив с домашкой, Никита выглянул в коридор – в спальне уже не работал телевизор, значит, легли спать. Он осторожно прокрался в свою комнату, открыл дверь и перво-наперво глянул на трельяж – створки были закрыты. Но всё равно спать здесь сегодня ночью он не собирался.

Никита стащил с кровати одеяло и подушку, выключил везде свет, закрыл за собой опять все двери и расстелил постельное на диване в гостиной. Закутавшись в одеяло до самого носа, он пролежал так почти всю ночь без сна, вздрагивая от малейшего шороха, но всё было спокойно. Иногда он всё же проваливался в забытье и тогда ему снились кошмары – белый снег и черная фигура дяди Коли с бледным изуродованным лицом. Отчим тянул к нему длинные иссохшиеся пальцы, на которых уже почти не держалась кожа. Наверное, он её всю содрал, когда скреб кирпичи, пытаясь выползти из-под завала…

Утром Никита специально проснулся раньше всех, чтобы успеть перетащить всё постельное в свою комнату, дабы не было лишних вопросов. Проверил трельяж и бабушкину шкатулку – всё на месте, всё как надо, ничего не сдвинуто.

Перед уроками ни Алиса, ни Макар ничего не сказали. Значит, у них точно всё было нормально. Может быть, и у него тоже всё нормально. Просто показалось, просто перенервничал и не трогал его никто, наверное, нерв защемило в плече.

– Усольцева, ну сколько можно думать?

Окрик физички вернул Никиту в реальность. Алиса стояла у доски и похоже никак не могла сообразить, как решать задачку. Задачка была легкая, но Алиса лишь хлопала глазами и бесцельно водила мелом по доске.

– Садись, Усольцева, «два»!

Казалось, что она выдохнула с облегчением и села на место, ничуть не расстроенная.

Никита перегнулся через парту и шепнул ей на ухо:

– Алиса, всё в порядке? Ты почему не могла решить, там же всё просто: нужно было всего лишь удельную теплоемкость металла помножить на килограммы, а затем на требуемое количество градусов для нагрева. И всё! Ну ничего сложного.

– Да? – удивленно произнесла она, и от этого Никите стало ещё больше не по себе. – Ну не смогла и всё, – добавила она, отмахнувшись.

– Думаешь, это нормально, что ты не можешь решить простое?

– Это, наверное, случайность, – невозмутимо ответила она.

Но «случайности» продолжали сыпаться на Алису весь день. На русском объявили оценки за вчерашний диктант и у неё было «три», а на последней математике она опять не смогла решить у доски уравнение и получила снова «два».

Когда они возвращались домой, Алиса в итоге согласилось, что её желание «быть отличницей»