Вход запрещен - Елена Владимировна Ляпина

– Да и пофиг, – усмехнулась она, – я думала, стану отличницей, как моя сестра, и мама меня полюбит. Но маме всё равно на мои оценки, она любит только Алину. Да и к тому же на меня ополчилось полкласса из-за этих «пятерок». Так что мне плевать по большому счету. Пусть аннулируется это желание.

Никита почувствовал, как у него по коже побежали мурашки. Ему-то было как-то не всё равно. Если его желание аннулируется – то, что? Дядя Коля выползет из-под земли и придет к ним домой в виде зомби? Или уже вчера приходил? От этой мысли его всего передернуло.

Подойдя к своей квартире, Никита остановился. Парализующий страх охватил его. А если вдруг там, с той стороны двери его уже поджидает отчим. Мертвый отчим. С пустыми черными глазами, с обсыпающейся кожей на лице и руках, слетающей чешуйками, как кора с высохшего дерева при сильном ветре…

Никита сглотнул, но всё же нашел в себе силы открыть дверь. В коридоре пусто – никаких призраков или зомби. Никита тихонько закрыл за собой дверь, разделся и направился сразу в свою комнату. Хотелось проверить всё ли там в порядке – не распахнулась ли створка бабушкиного трельяжа.

Вошел, нечаянно громко стукнув дверной ручкой об стену, и успел заметить, как мама, испугавшись резкого звука, быстро закрыла створку трельяжа и отпрянула.

– Мама?

– Что, сынок? – мама притворилась удивленной. Всем своим видом показывая, что никуда она не заглядывала, а просто стирает пыль с книжной полки над трельяжем. Вся эта игра очень не понравилась Никите.

– Зачем ты открыла створку?

– Я? Я ничего не открывала, тебе показалось, – отмахнулась мама, поправляя на полке сувенирную свечку – Алисин подарок на прошлый Новый Год, – видишь, все створки нетронуты. И вообще – с чего ты вдруг решил их закрыть?

– Просто не открывай их, мам, – попросил Никита.

– Ну вот ещё, – возмутилась мама, – если я захочу, я всегда буду смотреться в зеркало и у тебя разрешения не буду спрашивать.

И проходя мимо легонечко щелкнула Никиту по носу.

Он хотел пойти за мамой и попробовать уговорить её: если придется, то умолять не открывать больше трельяж, но вдруг его карман завибрировал – кто-то вызывал в чат.

Но это оказался не «Контакт», а видеозвонок от Макара по «Ватсапу». Никита нажал на кнопку.

– Никит, зацени!

Макар показал ему небольшую баночку с белой краской, также он махал перед камерой кисточкой.

– Зацени, что я сейчас собираюсь сделать!

Он окунул кисточку в краску и провел по стене, закрашивая рисунок со змеей. Краска плотно легла на стену. Он провел ещё и ещё. Белые полосы ложились одна за одной скрывая под собой черное пятно. Макар так разошелся, что начал уже поливать из баночки, хорошо, что он предусмотрительно застелил стол пленкой, а то бы залил и его.

– Ну как? – спросил Макар, направляя камеру на свое лицо. Лоб и щеки были усыпаны маленькими белыми точками, словно у него внезапно появились веснушки, при чем белые.

– Отлично придумал! – согласился Никита.

Отключив связь, Никита задумался: если уж Макар решил проблему со стеной, то почему бы и ему не заняться зеркалами? Закрасить, наверное, не получиться, но разбить же можно!

Хлопнула входная дверь. Видимо мама ушла в магазин. Если через дорогу, а не в большой супермаркет, то скоро вернется, а, значит, действовать нужно быстро.

Никита метнулся в коридор, открыл встроенный шкаф, где хранилось всякое старье и инструменты дяди Марка, которыми он очень редко пользовался. Зачем только хранил? В углу стоял огромный топор. Ну, нет, слишком большой и тяжелый для такого дела. Порылся ещё и нашел молоток с заостренным носом. Самое то!

Вернулся в комнату. Убрал шкатулку и распахнул створки трельяжа. Рисунок, кажется, стал ещё четче. Нет той легкой размытости, что была раньше.

Замахнулся…

Если врезать по зеркалу со всей силы, то осколки разлетятся по всей комнате? Как их потом собирать?

Опустил молоток. Немного подумал и снова вернулся к встроенному шкафу. Убрал сверху надутые черные мешки с дяди Колиной одеждой, открыл старый бабушкин не то сундук, не то фанерный чемодан, обтянутый кожей непонятного цвета. Там лежали поношенные вещи и порванное постельное белье. Запах слежавшегося тряпья противно ударил в нос, и большая упитанная моль вырвалась на свободу. Никита вытащил двуспальный пододеяльник каких-то стародавних времен: ещё ситцевый в мелкий цветочек. Закрыл сундук, вернул на крышку мешки и отправился в комнату.

Обмотал зеркала так, чтобы ни один кусочек не вылетел наружу. Связал крепко кончики с обратной стороны, дабы не сполз пододеяльник. Поднял молоток. Примерился. Выдохнул…

Раз… Удар пришелся ровно посередине трельяжа… Крахт… Послышался треск и звон разбившегося зеркала… Никита ударил снова, затем ещё раз. Он бил по всем створкам и осколки всё сыпались и сыпались…

Наконец, послышался глухой удар и вдоль рукояти молотка легла трещина. Кажется, Никита ударил по доске и, наверное, пробил её насквозь. Но как деревянный черенок мог сломаться, ведь он вроде был новый и крепкий?

Никита осторожно развязал пододеяльник и завернул в него осколки. Туда же засунул сломанный молоток. Теперь нужно было как-то от всего этого избавиться. Не понесешь же открыто этот узел на помойку, да и осколки легко прорежут ткань и высунутся наружу.

Никита побежал на кухню, порылся в ящиках, но кроме скрученных в рулон тонких черных полиэтиленовых мусорных мешков ничего не нашел. Такой мешок не выдержит. Никита бросил бесполезный рулон обратно в ящик и пошел в свою комнату. По пути он остановился всё у того же шкафа в коридоре. Может здесь снова что-то отыщется?

Инструменты, резиновые сапоги, непонятно зачем хранимые лыжные палки от старых лыж, коих давно уж и след простыл. Никита перебирал всё, пока наконец его пальцы не наткнулись на какое-то шершавое полипропиленовое полотно. Он потянул за угол и вытащил на свет большой белый и главное плотный мешок из-под муки. Идеально!

Никита бросился с ним в свою комнату. Аккуратно переволок узел со всем его опасным содержимым в мешок. Потрогав дыру, которую он сделал в задней стенке, Никита закрыл створки трельяжа и для верности стянул их ремнем.

Нужно поторапливаться, мама вот-вот вернется. Никита перетащил мешок в коридор. Оделся. Открыл входную дверь и прислушался. Тишина. Молясь о том, чтобы случайно не столкнуться в подъезде с мамой, Никита сбежал по лестнице с мешком, настолько быстро, насколько мог, сгибаясь под тяжестью ноши. Выскочил из подъезда и рванул бегом до мусорки. Скинул всё в контейнер