Из рассказов о древнеисландском колдовстве и Сокрытом Народе - Леонид Леонидович Кораблев

зале свой посох. Поднялся тут великий шум, народ выбежал наружу, заметили они, в каком направлении убежал Торстейн, и бросились за ним следом. Видит он, что сейчас они его настигнут, и тогда он промолвил:

— Если ты так силен, конунг Олав, как я верю тебе и полагаюсь на тебя, скорей помоги мне![95]

И настолько оказался Торстейн быстр, что не могли преследователи угнаться за ним до тех пор, пока река не преградила ему дорогу, и не был он вынужден остановиться. Тотчас они окружили его, но Торстейн умело оборонялся, и убил великое множество нападавших; вскоре же подоспел его юный спутник с посохом, и скрылись они, не мешкая, в широкой реке.

Вернулись они на тот же самый холм, о котором уже говорилось. Солнце тогда сияло на западе. Малец бросил посох с заплечным мешком, который он успел наполнить отменными яствами, внутрь холма. Торстейн поступил также. Коротко остриженный малец прыгнул в холм, Торстейн же остался подле окна и видит сквозь него двух женщин: одна ткала драгоценную ткань, а другая качала колыбель с младенцем. Молвила она, обращаясь к мальцу:

— Куда же запропастился твой брат Бьяльви?

— Не было его со мной сегодня, — ответил малец,

— Кто же тогда пользовался посохом? — спросила она.

— То был Торстейн Погибель Хуторов, — ответил коротко остриженный малец, — дружинник конунга Олава. Из-за него мы попали в большую переделку, ибо он похитил из подземного мира ценности, подобных которым не сыщется и во всей Норвегии, И так обстояли дела, что наверняка убили бы нас, потому как он швырнул посох прямо им в руки. Они преследовали его изо всех сил, а затем уж я принес ему посох. И верно то, что человек он смелый, ибо я даже не знаю наверняка, сколь много оставил он после себя убитых.

И вослед за тем холм закрылся.

Торстейн же отправился к своим людям, и они поплыли оттуда в Норвегию. Встретился он с конунгом Олавом на востоке в Вике. Торстейн вручил ему добытое богатство и рассказал о своем приключении, и люди дивились тому немало. Конунг предложил Торстейну обширные владения в лен, но тот ответил ему, что, мол, желает пройти еще раз Восточным Путем[96]. Ту зиму он провел с конунгом.

Краткое примечание

В начале этой саги встречаются два интересных термина. Первый — это специфическое викингское выражение для счета времени: «Когда Торстейн пришел к поляне, солнце сияло на юго-востоке». По современному счету это было 9 часов утра.

«Поскольку время суток подсчитывали исходя из позиции солнца на небе, некоторые часы варьировались по сезонам до разницы в один час. Хотя полдень и полночь всегда оставались неизменными. Итак, «солнце на севере» означало 12 часов ночи, «на северо-востоке» — 3 часа утра, «на востоке» — 6 часов утра, «на юго-востоке» — 9 часов утра, «на юге» — полдень, «на юго-западе» — 3 часа пополудни, «на западе» — 6 часов вечера, «на северо-западе» — 9 часов вечера».

E.V, Gordon, «An Introduction to Old Norse», p.211.

Второй интересный термин, который встречается в этом тексте — gand-reið, колдовской полет, или, более точно, — «полет на колдовском посохе» (gandr). Предположительно, впервые термин gandr встречается в рунической надписи V (?) века как (un)gand(ir) «не подверженный (не поддающийся) колдовству»[97]. Исходное значение термина gandr утеряно и неопределенно, хотя он встречается в составе некоторых имеющих отношение к магии выражений в нескольких древнеисландских поэмах и сагах. Но, к сожалению, там этот термин имеет несколько «аллегорическое» значение (см. например, «Сагу о побратимах» или «Прорицание вёльвы» 22, 29). Наиболее же вероятное значение gandr'a как «колдовской, магический посох» подтверждает профессор Толкин в своем примечании касательно имени «Гэнд-альф» (точнее — «Ганд-альв», Gand-álfr). Он пишет, что истинное значение этого имени — «эльфийское (чародейское) существо с магическим жезлом». Таким образом, gand-reið можно перевести как «полет (поездка) на магическом жезле».

Краткое описание этого эпизода саги встречается в исландской рукописи XVII века:

Отмечено в «Саге о Торстейне Погибели Хуторов», что парнишке-льювлингу нужны были специальные предметы для того, чтобы отправиться в Подземный Мир (Undir heimar), а именно: посох и рукавицы или перчатки, чтоб не имела над ним власти водная стихия, и чтоб никто не увидел его. Торстейн поспешил за ним в реку. И кажется ему, словно он бредет в дыму, ибо он имел такой же посох и рукавицы. Спускаются они туда, где река низвергалась вниз из ущелья. Вот тут и были доказаны слова древней пророчицы (вёльвы), которая давно вещала что: «Девять помню я миров, у девяти корней могучего Древесного Мерила под землей» (песнь «Прорицание вёльвы» в Старшей Эдде), поскольку там [куда спустились Торстейн и парнишка-льювлинг] были зеленые поля и мягкая прекрасная трава, растущая повсюду в изобилии.

Из рукописи «Tíð fordríf», написанной Йоуном Гвюдмундссоном Ученым в 1644 году.

В сборнике Й. Арнасона есть несколько более поздних исландских историй, где встречается термин gand-reið, но там он уже почти полностью утратил свое исходное значение полета на колдовском посохе[98]. Весьма интересные соображения относительно нескольких значений термина gandr можно найти в книге норвежского профессора Магнуса Ульсена[99].

ГВЮДБЬЯРТ ЛОХМАТЫЙ И ХОЛАРСКИЙ ЕПИСКОП

По рукописи священника Скюли Гизлассона с Большого Пика

Священник Гвюдбьярт из Лофаса слыл наилучшим ведуном[100] Исландии XV века, однако не вредил он никому своим ведовством, ибо был очень добрым человеком, Но все же из-за слухов о его занятиях магией на него ополчился епископ из Холара и надумал лишить Гвюдбьярта сана. Отправился он из дому, с этой целью, вместе с несколькими священниками и служками. Но как только отошли они от дома, так потеряли дорогу и совсем перестали узнавать местность, по которой шли. И длилось все это, покуда не вернулись они назад в Холар и не взошли обратно в общую комнату.

В другой раз собрался епископ в путь, да забрел со всеми своими людьми на север, на пустошь Хьяльта-дальс-хейди. Закружила их там внезапно поднявшаяся метель; встречный ветер и снег, застывающий скользким настом, мешали идти вперед. Все вокруг стало молочно-белым. Вдруг свело животы всем, кто там был, да так, что пришлось немедленно облегчиться, но когда собрались они подняться, то не смогли. Вскоре они совсем замерзли и поняли, наконец, что нет никакого иного выхода, кроме как повернуть домой. Не обошлось без того, что