Суженый - Варя Медная

— Вот ведь прыщ манерный, — высказалась Уинни.

Стражник молча толкнул её в чернеющий проём и так же бесцеремонно запихнул туда остальных.

Путь до площади по подземным переходам занял примерно столько же времени, как если бы мы добирались наземным способом. Потолок дрожал под тысячами ног и колес, а звуки доносились искаженными. Время от времени по стенкам сыпались струйки песка, и скатывались камешки.

— Не нравится мне всё это, — прошептала мадам Гортензия, ежась, — зачем пигалице понадобилось вести нас такими сложными коридорами?

— Наверное, хочет полного эффекта неожиданности для Марсия. Чтобы я выскочила, как чертик из табакерки, — мрачно отозвалась я, про себя отметив, что меткое прозвище, данное мадам Лилит гоблиншей, прочно прицепилось. Могу себе вообразить, как та разозлилась бы, услышав его.

Стражник внезапно остановился, так что шедший впереди Озриэль едва не налетел на него, и указал на лестницу в стене. Она поблескивала, похожая на хрупкое металлическое насекомое, карабкающееся наверх, к кружку света. Из него отчетливо доносился гул площади.

Выбравшись из-под земли, мы оказались в самом центре событий — в прямом смысле слова: ход вывел к основанию королевского помоста. В нём, сокрытое от глаз, имелось помещение, откуда взору предстала вся площадь. Правда видеть её мы могли только через деревянную решетку, выполнявшую роль вентиляции.

Удивительно: я сотни раз сопровождала отца на различных празднествах и поднималась вот на такие помосты, но ни разу не задумывалась, откуда берутся люди, которые вовремя подсказывают нужное слово, пришивают на месте оторвавшуюся пуговицу и перемежают официальные речи представлениями. Они всегда возникали словно бы из ниоткуда и так же ловко исчезали. Теперь одной тайной стало меньше.

Доставив нас до места назначения, голем закрыл люк и неподвижно замер у низкой дверцы, ведущей наружу. Шевельнулся лишь раз, когда Озриэль попытался взяться за ручку. Итак, значит, нас будут держать здесь, пока не наступит удобный момент для разоблачения.

Мы приникли к решетке и какое-то время молча рассматривали площадь. Друзья, томившиеся в темнице дольше моего и истосковавшиеся по дневному свету, щурились и жадно вглядывались в толпу.

Город наспех приготовили к празднику: увешали флагами, лентами и символом королевства. Он мелькал всюду: знак бесконечности вышили на одежде, прикололи к шляпкам, его намалевали на домах, установили вместо флюгеров, шумихи рисовали его в небе под веселые крики толпы, а малыши облизывали бесконечность на палочке. В воздухе приятно пахло ванилью.

По периметру площади раскинулись шатры и лотки с товарами. Там расхаживал шут на ходулях.

К помосту вела широкая ковровая дорожка. По ней Марсий придёт сюда королем, а уйдёт презираемым всеми узурпатором. По обеим сторонам тянулось низкое ограждение, увитое орхидеями. Когда я посмотрела в первый раз, они были белыми, а во второй уже нежно лиловыми. Там же бегали и суетились эльфы в форменной одежде, расставляя недостающие кадки с цветами. На них покрикивал болезненно худой господин с огромным фиолетовым пионом в петлице, то и дело подгоняя сотрудников ударами трости.

— Жмутс! — выдохнула мадам Гортензия, встав на цыпочки и вцепившись в кружево решетки.

— Не надо, мадам, не мучьте себя, — увещевала Эмилия, тщетно пытаясь отлепить её пальцы и отвлечь внимание.

— Ему поручили украсить площадь к празднику, — тихонько пояснил Магнус. — Своего рода последняя проверка перед тем, как назначить королевским цветочником. Жмутс похвалялся, что специально к сегодняшнему дню выведет новый сорт во славу короля.

— А ты откуда знаешь? — удивилась я.

— Слышал, когда… выбирался в город.

Магнус из деликатности не хотел лишний раз напоминать о ложных надеждах, которые я возлагала на мейстера Хезария.

Мадам внезапно схватила Эмилию за руку:

— Эмилия, глаза обманывают меня, или это быстро распускающиеся ванильные орхидеи, скрещенные с меняющими цвет петуниями?

Подруга нахмурилась, рассматривая цветы, которые сменили лиловый оттенок на изумрудный.

— да, кажется…

— Орхипеты, — пробормотала мадам. — Чудно! — Отпустила решетку, повернулась к нам, хлопнула в ладоши и звонко расхохоталась. — Славно!

Мы обменялись растерянными взглядами. Уинни у неё за спиной исполнила пантомиму «съехавшая кукушка».

— Вот это правильно, — кашлянул Магнус, — надо проще ко всему относиться.

Мадам одарила его улыбкой в пятьдесят четыре гномьих зуба и принялась напевать что-то бодрое и задиристое. Наверное, Жмутс выбрал слишком тривиальное сочетание, вот она и рада, что с ходу раскусила его новый сорт.

Зазвучали трубы, и площадь пришла в движение. Прежде разрозненные и праздно прогуливающиеся, жители и гости Потерии превратились в единый организм, устремившийся к проходу. Они толкались и спешили застолбить местечко поближе к ковровой дорожке, чтобы хорошенько все рассмотреть, а то и унести с праздника на память случайно оторвавшуюся пуговицу или пряжку какой-нибудь высокопоставленной особы.

Минут через десять, когда драки за места поутихли, и перераспределение по большей части завершилось, снова зазвучали трубы. После третьего сигнала над площадью прокатился рокот, и воцарилась почтительная тишина. Все головы повернулись к началу дорожки, где показалась делегация. Впереди шла мадам Лилит, поглощенная беседой с неким вельможей в кудрявом дымчатом парике высотой метра два, мушкой на правой щеке и золотой лентой поверх камзола. Походкой он напоминал аиста и то и дело подносил к глазам лорнет. Позади скромно следовал Глюпон Медоречивый, любезно слушая другого посла, низкорослого кругленького франта в алом бархате. Тот активно жестикулировал и то и дело посмеивался. Шествие продолжали самые видные министры и придворные чины Затерянного королевства, сопровождающие не менее высокопоставленных гостей из других земель.

Замыкал процессию караван пажей. Золотоволосые мальчики в бархатных куртках, плащах и шортах буфами несли церемониальные подушечки, ларуы, подносы и сундуки с дарами от своих господ.

Мадам Лилит поднялась на помост, исчезнув из нашего поля зрения. То же сделали и остальные. С потолка посыпался песок, в щелях над головой замелькали ноги.

На дорожку вышел глашатай и зычно гаркнул в молчаливую толпу:

— Тишина!

Какой-то малыш выплюнул бесконечный леденец и разревелся, орхипеты испуганно сменили цвет на светло-коричневый. Жмутс выпучил глаза, так что выскочил монокль, и зашипел на сотрудников, которым не посчастливилось оказаться поблизости. Эльфы бросились исправлять ситуацию, но всё, что они могли, это растерянно мять лепестки и распылять подкормку.