Суженый - Варя Медная

— И как ею пользоваться?

Слуга порылся в коробке и протянул румяное яблоко. Когда Якул не шелохнулся, пожал плечами и сам аккуратно поместил плод на тарелку.

— Поверьте, это лучшее средство из всех доступных. Вы ещё оцените удобство. Только имейте в виду: тарелка одноразовая.

— Что значит «одноразовая»?

— Вы можете выбрать место и посмотреть только один раз.

— А потом что, она взорвется у меня в руках?

— Погаснет. И, если захотите посмотреть на что-то ещё, придётся заказывать продление. Они специально так делают: подсаживают клиентов на дополнительные услуги. Ещё и яблоко со специальным покрытием, любое садовое тут не подойдёт.

— Ладно, — Якул взял яблоко, — спасибо, Хоррибл.

Слуга нерешительно переступил с ноги на ногу.

— Да, и ещё там стоит защита.

— Какая защита?

Слуга помялся.

— От нескромного вторжения в частную жизнь. Производители заботятся о своей репутации.

— Хоррибл, ты можешь говорить яснее?

— Ну, в общем, если вы приобрели её для всяких срамных дел, вроде подглядывания за купающимися нимфами, то ничего не выйдет (если что, хозяин, не думаю, что вы купили тарелку с такой целью, но мой долг был предупредить).

Якул на миг прикрыл глаза и едва слышно произнес.

— Ступай, Хоррибл.

— Слушаюсь.

Лишь выйдя в коридор, Хоррибл позволил себе покачать головой. Ох уж этот хозяин! Всё ему неймётся узнать, как там госпожа Грациана. Вон что удумал.

И, как ни печально, совсем не скучает по принцессе. Ждёт её возвращения только из-за ритуала.

А вот Хоррибл скучает.

Без принцессы чаепития утратили прежнюю прелесть. Даже песочные колечки с арахисом и трехслойным джемом не в силах его утешить…

Оставшись один, Якул покатал яблоко меж ладонями, чувствуя себя очень глупо, а потом кинул его на тарелку и произнёс.

— Покажи мне дочь Бессердечного Короля.

Яблоко закружило по тарелке, и по мере того, как оно продвигалось от центра к краю, прорисовывалось изображение. Оно стелилось цветной дорожкой, пока не заполнило всю поверхность. Сперва всё было темным, толком ничего не различишь, затем фокус выхватил край платья и золотистые локоны. Единожды такие увидев, дотронувшись до них, больше ни с какими не спутаешь. Ладонь зачесалась, вспомнив какие они гладкие на ощупь.

Якул подался вперед, вцепившись в подлокотники.

Ещё немного подергавшись, картинка наконец настроилось. Более того, даже звук появился, хотя в нём не было необходимости. Представшая сцена не нуждалась в пояснениях.

Какая-то темная комната, а в центре — принцесса и ифрит. Они стояли в окружении друзей и, кажется, целовались, а те ликовали и разве что не аплодировали.

Якул одним ударом сшиб блюдо со стола, вскочил и начал расхаживать туда-сюда.

Драконий Боже, может, им ещё на подмостках с этим номером выступать?!

Услышав жалобный хруст, он опустил глаза и увидел на полу раздавленное яблоко. Из разлома поднималась мерцающая дымка.

Хоррибл его убьёт.

Из темноты тюремного прохода вышел Глюттон Медоречивый. Протез горел кроваво-алым.

Эмилия вскрикнула, Магнус вытаращился, а я от неожиданности прикусила язык. Так и заикой недолго стать.

— Что вы здесь делаете? — опомнилась я.

— И как давно вы здесь? — нахмурилась мадам.

— И зачем?

— Это пигалица прислала его шпионить!

Принц вскинул руку, предупреждая дальнейшие расспросы.

— Я здесь, потому что до Его Величества дошли слухи о нездоровье одного из арестантов. — Он бросил выразительный взгляд в сторону Уинни, от которого она позеленела, и перевел его на Озриэля. — Как вижу, они сильно преувеличены. Счастлив буду доложить, что все вы в добром здравии. — Принц остановился напротив моей камеры, спиной к остальным. — А ещё у меня к вам дело, любезная Оливия.

Я поморщилась.

— Вот только без этого, пожалуйста. Не была я любезной, когда ваши големы тащили меня сюда. Хватит с меня лицемерия мадам Лилит. А Марсию следовало проявить заботу чуть раньше, когда Озриэль заживо сгорал.

Посетитель лишь пожал плечами, пододвинул непонятно откуда взявшийся стул и сел, отставив руку с тросточкой.

— Как пожелаете. Перейду сразу к сути, признаться, мне так тоже проще. Итак, завтра, как вы знаете, состоится праздник в честь нового короля. В районе полудня во время произнесения официальной речи жителям Потерии и гостям столицы будет предъявлена хрустальная жаба с…

— …со свитком, который я украла для мадам Лилит в Академии, — раздраженно перебила я, — а впридачу они получат гляделки и самую лживую и жадную до власти королеву с непомерными амбициями. Не говорите мне того, что я и так знаю. Зачем вам я?

Глюпон Медоречивый усмехнулся и сложил руки на набалдашнике трости в форме головы шакала.

— Зрите в корень. Вы должны поклясться, что именно этот свиток вы взяли из святая святых Затерянного королевства — хранилища Академии. Так все будут уверены, что он не подделка. Разумеется, вы его не крали, а случайно обнаружили, ещё когда посещали Принсфорд вольнослушательницей, и, как честная гражданка, не смогли скрыть страшную правду от остальных.

— И жителям хватит моего слова?

— Разумеется, нет. Вы принесете магическую клятву: солгать, произнося её, невозможно. Вот тогда все поверят в вашу честность. Главное, чтобы ни у кого не осталось сомнений, что это тот самый свиток.

— А ваша магическая клятва — удобная штука, — вмешалась Уинни. — Пиши, что хошь, другой поклянется, и дело в шляпе.

Глюпон Медоречивый ответил, не поворачивая головы и продолжая удерживать мой взгляд.

— Повторяю: солгать, произнося клятву, невозможно. Сказать неправду, искренне веря в неё (на тот случай, если вас ввели в заблуждение) — тоже.

Я сложила руки на груди.

— Какая мне здесь выгода? Постойте… вы назвали меня честной гражданкой?

Тонкие губы принца растянула понимающая улыбка. Он наклонился вперед, вплотную придвинув своё лицо к моему.

— Именно. Это и есть ответ на вопрос. — Я молча поджала губы. — Если ты её произнесешь, — он облизнул губы — надо же, быстро забыл свои куртуазные манеры, — то получишь официальное гражданство. Сможешь уезжать и приезжать в Затерянное королевство, когда вздумается. Плюс, разумеется, тебя и твоих друзей освободят из темницы, и снимут все обвинения.

— Освободят? — Я забыла о демонстративной позе, неверяще уставившись на него. — Это мадам Лилит так сказала?

— Не верь ему! — сердито сказал Озризль.

— Они с первым советником — с одного куста, — поддержала мадам.