Корсар с Севера - Андрей Посняков

– Послезавтра «Йылдырым» возвратится в Стамбул, – улучив возможность, проинформировал Илия. – Завтра или никогда!

Заработали напильником. Оковы поддались неожиданно легко, что и понятно – постоянная сырость совсем не способствует крепости железа. Полностью их перепиливать не стали: по совету многоопытного Олега Иваныча оставили небольшой нетронутый кусок – и незаметно, и, в случае чего, только посильнее дернуть.

Спящий у самого борта негр вдруг проснулся и, дотронувшись до Олегова плеча, просительно протянул руку. В темных глазах его, до чрезвычайности серьезных, отражалась луна. Не раздумывая долго, Олег Иваныч вложил в протянутую ладонь напильник. Негр сразу принялся за работу.

Странно, что никто из надсмотрщиков не удосужился проверить цепи. Впрочем, что странного? Где они были-то? В Измире, то есть практически дома. Не где-нибудь у берегов Мореи или Ифрикии. Уж там бы оковы уже не раз проверили со всей тщательностью, а здесь… Здесь и так никто никуда не денется. На самой галере и на берегу – стража. Да такая же стража еще на двух соседних султанских судах. Остальные два стояли в эту ночь в Хиосе.

Настало утро – чудное, солнечное, теплое – последнее утро в Измире. Подняли якоря. Шиурма взмахнула веслами, и красавец «Йылдырым» вышел из гавани Измира, взяв курс на Хиос. Плыли вальяжно, не торопясь. Слева, справа и позади покачивались на волнах другие галеры. Капитан Якуб-бей разгуливал по куршее в праздничной белоснежной джуббе и зеленой чалме. Рядом суетились начальник шиурмы комит и прочие офицеры. Судя по их приподнятому настроению, действительно предстояло скорое возвращение.

Якуб-бей задержал взгляд на южной стороне горизонта, нахмурился. На юге, там, где находился Египет, над самой кромкой моря повисло зеленоватое, еле заметное марево. Неопытный моряк и внимания бы особого не обратил на него, только – не Якуб-бей. Легкая зеленая пелена прямо на глазах быстро превращалась в большую темно-зеленую тучу. Где-то далеко впереди маячили сиреневые холмы Хиоса.

Только бы им сейчас не вернуться в Измир! Хиос – это свобода. Олег Иваныч за все эти дни хорошо изучил и Хиос, и Измир, и всякие мелкие острова. Примерно представлял, где что находится. Да еще Илия по ночам просвещал… Так что обязательно нужно попасть в Хиос.

Измир – в глубине полной турецких кораблей бухты. Даже если захватить галеру – попробуй из этой бухты выйди. Она узкая, как река, – перекрыть можно в любом месте, что, конечно, и проделают султанские суда в случае каких-либо непонятных маневров «Йылдырыма», просекут враз. Кроме того, нужно будет обогнуть сильно выступающий в море мыс с небольшой крепостью. В крепости – пушки, а искусство османских артиллеристов давно прославлено по всей Европе и Азии. Разнесут галеру вдрызг! В общем, Измир – совсем не то место, откуда можно совершить побег на захваченной галере.

Другое дело Хиос. Средних размеров островок, напоминающий обломок бублика. Гавань практически открыта – уходи в любую сторону. И больших кораблей Олег там не видел. И все пути открыты! Не то что в Измире, от которого только два выхода – сначала на север, потом, обогнув мыс, резко – либо на юг, между побережьем и Хиосом, либо на северо-запад, к Лесбосу. В общем – Хиос. Как там, в фильме «Звездные войны»? «Последняя надежда», вот как. Ну, дай-то Бог!

Туча с юга уже заполнила полнеба. Якуб-бей отдал приказ убрать лишние мачты и снять паруса. Затем, что-то прикинув, приказал поворачивать на восток, к Измиру. Все три галеры исполнили приказ капитана и теперь быстро удалялись. «Йылдырым» чуть замешкался – резким порывом ветра опрокинуло в воду снятую мачту. Ее поначалу пытались выловить, потом Якуб-бей махнул рукой – шайтан с ней. Самим спастись бы! Отдал приказ поворачивать. Левый борт застопорил весла. Комит засвистел в свисток правым. Вот сейчас развернутся. Пойдут обратно в Измир… Куда совсем не надо бы.

Олег Иваныч принял решение. Илия оглянулся на него и сразу все понял. Кивнул – делай, мол.

– Делай как я! – шепнул Олег Иваныч полякам и негру. Придержав весло на вершине описываемой им параболы, ткнул валком в спины сидящих перед ним гребцов.

Те повалились. Весло позади ударилось лопастью. Послышался сильный треск, резким порывом ветра галеру чуть было не повалило набок. Забегали, засвистели бичами надсмотрщики-подкомиты:

– Ах, шайтан!

А «шайтан» Олег Иваныч только посмеивался, не чувствуя боли. Затея вполне удалась – темп гребли правого борта нарушен. Пока восстановится – пройдет минут десять, а принимая во внимание еще и наличие на борту энного числа саботажников, на восстановление гребли можно смело класть полчаса, не меньше.

Туча между тем уже заполнила небо! Поднялся ветер, вздыбились сине-зеленые волны. Галеру словно раскачивало на гигантских качелях. Никак не успеем теперь в Измир-то!

Это понял и капитан. Крикнул что-то комиту. Тот кивнул. Подкомиты заработали плетками. Большей частью – впустую. Галеру-то качало, и довольно сильно.

Через полчаса «Йылдырым» на скорости восемь узлов пер в Хиосскую гавань. Огромные волны вздыбливали свои мокрые спины и с шумом падали вниз. В иные минуты казалось, что галера вот-вот переломится пополам. Но нет. Треща всеми балками, еще держалась – недаром «Йылдырым» считался одним из лучших судов османского флота.

Вот и Хиос! И – йэхх!!! Напоследок две волнищи, одна за другой, так дали в корму, что «Йылдырым» буквально влетел в гавань. Там, правда, тоже волны. Только маленькие. Не волны – волнишки, никакого сравнения с теми волнищами, что бушевали в открытом море.

Капитан Якуб-бей велел бросать якорь на рейде. Нет ничего хуже в бурю, чем оказаться вблизи берегов. Запросто шмякнет о скалы, так, что и следов не останется, все поглотят демоны разбушевавшейся стихии.

Они остались там и на ночь, не подходя к берегу. Буря заканчивалась – успокаивались волны, ветер сделался тише, и лишь обломки незадачливых рыбацких фелюк напоминали о недавнем кошмаре. Уставшие матросы повалились спать. Отдав последние распоряжения, ушел в свою каюту капитан Якуб-бей. Ушел, совершив третью ошибку за не столь уж и долгое время. А именно – пришел в гавань острова Хиос. Вторая его ошибка – ленивые подкомиты, успокоенные рутинной службой. Третья – Ялныз Эфе, Олег Иваныч Завойский, пленный новгородский боярин и майор милиции из далекого двадцать первого века. Именно он, Олег Иваныч, и сыграл такую простую и такую необходимую роль в давно зреющем заговоре шиурмы. Роль зажженной спички.

Теперь же настала пора взрыва.

Первым разорвал оковы Илия Костадинос. Поднял их над головой – в свете луны железо сверкнуло желтоватым космическим светом…

Все произошло быстро. Часовые были убиты тут же, даже вскрикнуть не успели. Вот с янычарами пришлось повозиться. Кого успели, убили сразу, но оставшиеся оказали яростное сопротивление.

Олег Иваныч с Мареком и Яном, вооружившись реквизированными у убитых янычар абордажными саблями, быстро побежали по куршее, направляясь к корме.

Дорогу им преградил десяток янычар. Что, не понимают, что все кончено? Скорее всего, они действительно не понимали. Ведь в «ени чери» – новое войско – отбирали самых сильных, злобных тупых христианских мальчиков. Их готовили только к войне. Умных же обучали сложному делу управления государством – именно из них, из умных христианских мальчиков, и формировался высший слой чиновников Империи Османлы. Они правили Турцией. Но это – умные. А тут – злобные и тупые.

Скорчив жуткие рожи, янычары, выставив вперед копья, побежали навстречу восставшей шиурме в лице Олега Иваныча, двух поляков – Марека и Яна – и огромного негра без имени. Вместо оружия негр оторвал от палубы скамью. Да, неслабый оказался парень. Остальные гребцы действовали по обоим бортам и на баке. Судя по их радостным крикам, вполне успешно.

Впрочем, янычары довольно быстро прочухались и принялись организовывать оборону. «Супоеды» хреновы! Олег Иваныч помнил рассказы Ивана, Ягана-аги. В османской армии были весьма оригинальные звания, как в хорошем ресторане: лейтенант – «каракулучи» – именовался «главным разливателем супа», полковник – «шеф-поваром», а сам его величество султан – «отцом-кормильцем». Это не считая того, что каждый янычар таскал у себя в шапке, в особом чехле, простую деревянную ложку, не столько в качестве предмета для употребления пищи, сколько как символ.

– Ну, что встали, супоеды? – поигрывал саблей Олег Иваныч. – Нападайте. Соблюдайте очередь. А можете и всем скопом. Только это вряд ли выйдет – помост больно узкий. Ну, эт ву прэ? Готовы?

– Уи! – ответил стоящий впереди янычар и тут же бросился в атаку.

Олег Иваныч хмыкнул. Нет, атаки он ждал, вот французского – не очень. И сам-то спросил по укоренившейся с детства привычки, с тех пор еще, когда занимался в фехтовальной секции. Официальным языком фехтования, как известно, считался французский, и все термины в фехтовании французские: Ан гард! – К бою! Алле! – Начинайте. Ку дубль! – Обоим! Па конте! – Не считается! Ну и – Альт! – Стой!