Приквел цветных революций: Апогей гибридной холодной войны. 1946—1991 - Дмитрий Викторович Суржик

но ее основа, стратегия и цели остаются неизменными»153. Это означало, что давление, осуществляемое в сфере экономики, обороны, безопасности, идеологии и пропаганды может динамично меняться, поощряя, где надо, «полезных… либералов».

Опора на либерал-предателей внутри компартий социалистического лагеря и на откровенных фашистов — основа провозглашенной будущим президентом Дуайтом Д. Эйзенхауэром политики «борьбы за освобождение». Де-факто генерал легализовал (вначале — в своей предвыборной программе, затем — во внешней политике) тот самый «Колокол свободы», под ширмой которого собирались деньги на Нацком за свободу Европы (НКСЕ).

Генерал Эйзенхауэр 4 сентября 1950 г. провозгласил в США очередной крестовый поход. На этот раз — за «свободу» (в названии его мемуаров также обыгрывается крестоносная тема) Европы. Бывший верховный главнокомандующий войсками западных союзников против нацистов возглавил фальшивый сбор средств на радиовещание с целью «помочь правде побороть коммунизм». Однако краудфаундинг превратился в астротурфинг, ведь его главной задачей было закамуфлировать истинных спонсоров радиопропаганды — американские спецслужбы, а «арендованными радиопередатчиками» были американские армейские радиостанции в оккупированных США европейских странах. А возглавил НКСЕ, конечно же… бывший 2-й секретарь американского посольства в революционной России ДеВитт Клинтон Пул, закрывавший это самое посольство в 1918 г. в Вологде после начала американской военной интервенции в Советскую Россию.

Во время предвыборной кампании 1952 г. Эйзенхауэр выдвинул доктрину «освобождения» — то есть вмешательства во внутренние дела других стран (особенно — социалистических) с целью установления там проамериканских марионеточных режимов.

Выступая 21 сентября 1952 г. в Цинциннати, Эйзенхауэр заявил: «Эти принципы требуют использования всех возможных политических, экономических и психологических тактических приемов»154. Гибридная война вовсю велась, несмотря на то что термин появится лишь полвека спустя. Политический заказ стимулировал военно-прикладные разработки по вопросам ведения политической и психологической войны. В 1956 г. увидела свет книга «Политическая война. Инструкция по конкурентному сосуществованию». Миролюбивый термин «сосуществование», так любимый хрущевским руководством, без следа тает на первых же страницах издания. Издания, предисловие к которому написал главный американский пропагандист того времени — генерал Чарльз Дуглас Джексон, руководивший отделом психологической войны в эйзенхауэровском штабе союзных экспедиционных войск в 1944–1945 гг., затем трудоустроенный в журналы Time и Fortune, Нацком за свободу Европы, а затем — спичрайтером кандидата в президенты и советником президента Эйзенхауэра.

Автор книги с предисловием генерала-псивоина Джексона откровенно заявил: «Основополагающая цель деструктивного политического поведения заключается в ослаблении, а если возможно, то и в уничтожении противника путем дипломатических маневров, экономического давления, шпионажа и дезинформации, саботажа, терроризма, а также отрыва противника от его друзей и сторонников. Коммунистические правительства надо держать под постоянным нажимом, вбивать клин между ними и их народами»155. Интересно отметить, что автор «Политической войны» ранее написал книги «Революция в Европе», «Дуэль за Европу» и «За Уралом», наглядно демонстрируя агрессивные намерения эйзенхауэровских советников не только на Европу, но и в целом на Советский Союз.

Еще один генерал из плеяды эйзенхауэровских пропагандистов, Дэвид Сарнофф, получил высшее офицерское звание одномоментно и с авансом, который вполне оправдал. Сын эмигрантов из-под Минска, Дэвид Сарнофф — один из создателей американского телерадиовещания и его технических стандартов, который в 1944 г. руководил созданием самого мощного американского радиопередатчика в Европе — будущего парижского филиала радио «Свободная Европа». В меморандуме «Программа наступления против мирового коммунизма», представленном 5 апреля 1955 г. директором ЦРУ в Белом доме, Сарнофф откровенно говорит о необходимости инфильтрации и подрывной деятельности, использовании «пятых колонн», саботажа и террора, паразитировании на народных несчастьях, заблаговременной подготовке кадров и предательской дипломатии как основных методах ведения холодной войны. Завершается брошюра своего рода «десятью заповедями», последняя из которых гласит: «Наша дипломатия должна быть использована как оружие против мирового коммунизма, а наше послание к порабощенным народам должно содержать надежду на их окончательную свободу. Наше Послание Правды должно рассказать миру правду о коммунистических целях, методах и практике коммунистов, а также правду о нас самих»156. Отметим, что терминология освобождения («деколонизации») «порабощенных народов» была озвучена бандеровцами еще в конце 1943 г., а в 1946 г. стала программным тезисом Антибольшевистского блока народов, созданного американскими и западногерманскими спецслужбами из бывших бандеровцев и прочих нацистских пособников157.

Итак, инструментарий готов, остался выстрел стартового пистолета. Точкой отсчета в американской гибридной кампании против Венгерской Народной Республики (ВНР) можно считать 17 октября 1952 г. В этот день в своей речи в Трентоне Эйзенхауэр прямо обратился к фашистским формированиям венгерской эмиграции, пообещав сделать все для «освобождения страждущих и угнетаемых венгров».

20 февраля 1953 г., т.е. вскоре после вступления в должность президента, Эйзенхауэр направил Конгрессу США письмо «о солидарности с угнетенными народами», которому 26 февраля конгресс придал юридическую силу. Принятие конгрессом такого решения было подготовлено выступлением Дж. Даллеса в Сенатской комиссии по иностранным делам 15 января 1953 г., где он заявил о намерении сменить политику «сдерживания» на другую — «более динамичную», цель которой — «освобождение всех захваченных народов». Республиканские ястребы начали атаку.

Двадцать пятого января 1954 г. Эйзенхауэр направил приветственное письмо конференции реакционной организации «Международный крестьянский союз», в котором выражалась признательность главарям реакционной эмиграции за их «успехи» в «сборе информации», служащей целям политики «освобождения». Переводя с дипломатического языка на человеческий, президент США благодарил венгерскую фашиствующую эмиграцию за шпионаж против своей страны в пользу Соединенных Штатов.

В рождественском послании 1955 г. президент Эйзенхауэр вновь подчеркнул: «Мирное освобождение порабощенных стран было, есть и останется одной из главных целей США до тех пор, пока она не будет достигнута»158. Опорой и верным орудием были, как всегда, националисты — вчерашние противники на поле боя. Этот выбор (а точнее — предательство идеалов Антигитлеровской коалиции) был осознанным. Еще 26 апреля 1950 г. один из руководителей Управления координации политики Роберт Келли в своем меморандуме «Рекомендации в отношении использования русской эмиграции» сформулировал ма́ксиму американской внешней политики: «Имея в качестве союзника русский народ, мы получим в своем распоряжении силу, которая представляет величайшую угрозу советскому коммунизму — национализм»159. Если националистов (начиная с самых грязных нацистских пособников) можно использовать против Советского Союза, то почему их нельзя использовать против социалистических режимов в других странах?

Было бы желание — «материал» найдется. И он нашелся (позднее будет оформлен в «доктрину Киркпатрик»). Гарри Розицки, ветеран ЦРУ, занимавшийся вербовкой иностранцев, оставил красноречивый отзыв: «Мы использовали любого ублюдка, лишь бы он был антикоммунистом».

Венгерский национализм, как оценивали его в докладе ЦРУ о последствиях мятежа 1956 г. и возможности его повторить (с участием заброшенных агентов) в следующем году, имел свою специфику: «Венгерский национализм является антиславянским, антирумынским, античехословацким, антисемитским и антикоммунистическим. С положительной стороны он христианский, прогерманский (как меньшее из двух зол) и прозападный, состоящий из глубоко укоренившегося чувства исторической роли Венгрии как христианской нации и форпоста западной цивилизации и культуры. Становление римского католицизма в качестве национальной религии Венгрии в 1000 г. н.э. ориентировало не только религиозное чувство, но и культурное и политическое развитие нации на Запад и побуждало венгров считать восточных славян культурно неполноценными. Хотя между венгерским менталитетом и немецким характером сохраняется множество фундаментальных и во многом непримиримых различий, культурная близость двух народов основана на общем западном наследии. Мадьяры испытывают глубоко укоренившуюся неприязнь к концепции славянского превосходства. Их враждебность к Румынии и Чехословакии является выражением ревизионистских амбиций — вернуть себе часть территорий, утраченных этими странами по итогам Первой мировой войны. Требования пересмотра Трианонского договора, по которому Венгрия потеряла около 71 %