Моя подруга – месть - Елена Арсеньева

Звука выстрела слышно не было. Марьяна только увидела, как сильно дернулось и обвисло тело хозяйки, а там, куда только что прижималось дуло, появилось ужасное кровавое пятно.

Женщина, очевидно, потеряла сознание и упала бы, однако негр перехватил ее поудобнее, а араб уткнул револьвер в другую ее руку и ухмыльнулся, вглядываясь в окна:

– Тебе понравилось? Мне тоже! Раз, два…

Марьяне показалось, что его ледяные, змеиные глаза смотрят прямо на нее:

– Три, четыре…

Хрипло вскрикнув, она кинулась к двери, ударилась в нее, запертую изнутри, рванула защелку и выскочила на крыльцо как раз в тот миг, когда араб выкрикнул:

– …пять!

Крик Марьяны: «Не надо!» – слился с глухим выстрелом – и она повалилась на ступеньки, почти не сомневаясь, что пуля попала в нее. Но это просто подкосились от ужаса ноги, а на предплечье безвинной жертвы появилось новое кровоточащее отверстие. На пыльной земле рассыпались ярко-алые капли.

В тот же миг негр отшвырнул обмякшее тело хозяйки, в два прыжка подскочил к Марьяне, схватил ее в охапку – она пальцем не смогла пошевельнуть – и выволок во двор.

Запахло бензином. Марьяна смутно ощутила, что ее заталкивают в автомобиль. Негр кинулся за руль, а на заднее сиденье рядом с Марьяной вскочил араб.

С визгом развернувшись, автомобиль вонзился в переплетение тихих пустынных улочек.

Марьяна очнулась от боли. Что-то остро врезалось в грудь. Она открыла глаза и увидела только тьму. Потребовалось какое-то время, чтобы понять: она лежит вниз лицом, скорчившись на сиденье автомобиля, который на полной скорости мчится по слабо освещенной дороге, то и дело резко тормозя и поворачивая, так что Марьяну с каждой минутой все сильнее начинало мутить.

Ее вообще всегда тошнило в машинах – причем именно в легковушках. Грузовик, поезд, самолет переносила запросто, даже на штормовой волне не страдала морской болезнью. Легковушка, конечно, легковушке тоже рознь: если в ней есть кондиционер, и мобильные сиденья, и опускаются на окнах светофильтры, то целую жизнь можно мерить километры. А в такой вонючей консервной банке далеко не уедешь.

Для начала надо сесть поудобнее. Марьяна попыталась распрямиться и обнаружила, что сама себе причиняет боль, прижимая к груди что-то острое, квадратное. Бог ты мой, да ведь это книжка. Та самая, про пирамиду Хеопса! Очевидно, Марьяна как стиснула ее с перепугу, так и не разжимала рук. О Господи, мало того, что из-за нее в Васькин дом ворвались бандиты, она еще и ограбила приютивших ее людей! Кошмарная, просто кошмарная история.

Вспомнив кровавую россыпь в пыли перед покосившимся крылечком, Марьяна затряслась в беззвучных рыданиях. Хорошо же она отблагодарила князя Шеметова за помощь! Сначала подозревала его во всех мыслимых и немыслимых подлостях, а потом из-за нее какие-то головорезы беспощадно изувечили его мать. И бросили, бросили истекать кровью! А может быть, она уже умерла от болевого шока. Что будет с Васькой, когда он вернется и увидит…

Если вернется. Потому что вполне может быть, что этот нечаянный Марьянин друг уже валяется под каким-нибудь забором неживой пыльной кучкой, а верный Китмир навеки уснул рядом с хозяином. Или тоскливо воет, облизывая ледяное лицо, пытаясь разбудить…

И все это из-за нее!

Марьяна резко выпрямилась, села – но тут же чьи-то руки прижали ее к стенке сиденья, а высокий голос насмешливо произнес:

– Ого! Наша девочка проснулась! Включи-ка свет, Абдель.

Сбоку тускло загорелась маленькая лампочка. Марьяна глянула вперед – и увидела знакомый жирный затылок. Точно, тот самый негр-таксист, она не ошиблась! И воняет от него какой-то сладкой цветочной гадостью, будто Марьяну вместе с ним засунули во флакон из-под дешевой туалетной воды. Но уж лучше приторная парфюмерия, чем пот, которым шибает от араба. А он, как нарочно, тянется к ней, наваливается, жмется ближе:

– Ого, какая девочка! Абдель, ты погляди! Я думал, она только на ощупь хорошенькая, а на взгляд, оказывается, еще лучше. Хочешь, Абдель?

– Времени нет, – буркнул негр, бросая на Марьяну безразличный взгляд в зеркало. – Девка как девка. Ты же знаешь, у меня на белых девок не стоит.

– А у меня так даже очень, – недвусмысленно ерзая, признался араб. – Абдель, ты не против снова погасить свет? Думаю, я и в темноте не промахнусь!

И он грубо лапнул Марьяну за грудь.

Взвизгнув, она поджала колени, забилась в угол сиденья, но потная рука Абделя ловко скользнула в широкую штанину шортов и уцепилась за край трусиков:

– Тебе не жарко? Лучше сними все это, да побыстрее!

– Брось ты, Салех, – проворчал Абдель. – Нашел время! Крику будет, шуму…

– А ты знай жми на газ, черная задница! – оскалился Салех. – Не переживай, я потом и тебя смогу трахнуть. А если нервный – не оглядывайся. Да выключи ты свет, в конце концов!

И Марьяна увидела, что он расстегивает «молнию» джинсов.

Вонь, ударившая из его штанов, заставила Марьяну слабо вскрикнуть: клубок тошноты подкатил уже к самому горлу. Похоже, утонченное обоняние Абделя тоже пострадало: во всяком случае, он обеспокоенно оглянулся:

– Tы совсем спятил! А если она целка? Босс тебе яйца оторвет и в глотку запихнет!

– А кто тебе сказал, что мы везем ее для босса? – огрызнулся Салех. – Эй, ты лучше на дорогу смотри!

Абдель выровнял автомобиль, который вдруг потащило на обочину, и снова сел вполоборота, настороженно косясь на Салеха, который, так и не потрудясь застегнуть штаны, мял коленку Марьяны.

– Ну, думай сам, – сказал Абдель, насмешливо поглядывая на подельника. – Если хочешь всю жизнь стоять раком – дело, конечно, твое. Едва ли ты будешь годен на что-то еще после того, как шеф узнает, что ты без спросу вздрючил эту девку.

– Только если ты настучишь, задница, – ухмыльнулся беззлобно Салех. – Ладно… Но я все-таки получу свое от этой сучонки! – И он одним движением свалил Марьяну с сиденья – так что она вдруг оказалась стоящей на коленях между его широко раздвинутых ног, а к ее лицу чуть ли не вплотную прижался темный зловонный отросток плоти.

– Давай, разинь пасть! – злобно приказал Салех, хватая ее за волосы и сильно прижимая к своему животу. – Поработай язычком, слюнками, ну!

Дыхание у Марьяны перехватило, болезненная судорога прошла от желудка к горлу – и ее вывернуло прямо на вызывающе торчащий арабский орган.

Надо отдать должное Абделю: несмотря на свою толщину, он оказался весьма проворен и успел затормозить, выскочить из машины, распахнуть заднюю дверцу и вытащить Марьяну наружу прежде, чем Салех очнулся и перестал оглушительно орать. Марьяна получила только один удар, да и тот пришелся благодаря Абделю не в лицо, а в грудь. У нее захватило дыхание, однако негр, не дав ей прийти в себя, рывком поставил на ноги и потащил к какому-то низкому, ярко освещенному строению, призрачно сиявшему посреди темноты.