Моя подруга – месть - Елена Арсеньева

Ей стало чуть полегче, когда один из незнакомцев, невысокий, тощий араб, задрал майку и вынул из-за пояса нечто, до боли напоминающее полицейский жетон.

Неужели все-таки правопорядок здесь блюдется?! Марьяна не верила своим глазам: от кого охраняют граждан? От нее? Каким образом и почему на нее вышли местные копы, столь старательно загримированные под уличных оборванцев? Предположим, они-то и есть суперагенты, но какой интерес для них может представлять какая-то Марьяна? Неужели предполагают, что это она навела «порядок» на вилле «Клеопатра», а потом сбежала? Глупости. И откуда они вообще знают о ее местонахождении?! Следили за их с Васькой такси? Чего ради?! Единственное правдоподобное объяснение, которое могло прийти в голову: соседи заметили мелькающую в доме фигуру и подняли тревогу. Однако, оглядев глухие заборы и завешанные тряпьем балконы ближней «высотки», Марьяна покачала головой. Куда там! Если только в одном из домов не выставлена стереотруба, никто не мог дать знать в полицию о ее присутствии, кроме…

Кроме Васьки.

Ну конечно же! Все очень просто, даже смешно. Васька, очевидно, обнаружил на вилле «Клеопатра» что-то такое, из-за чего вызвал полицию. А они поехали за Марьяной – может быть, как за единственной оставшейся в живых обитательницей этой виллы…

У нее перехватило горло от ужасной картины, вмиг нарисованной воображением, и тут взгляд ее оторвался от араба (который под прикрытием своего жетона все ближе подбирался к крыльцу) и упал на его спутника, толстощекого негра в полосатой рубахе навыпуск и просторных белых штанах.

Марьяна могла бы спорить на что угодно, что уже видела его сегодня. Но где? Случайно на улице? Да она их штук пятьсот видела, негров-то, с чего было запоминать именно этого? Или просто кажется? Да неважно, ей-Богу. Все разъяснится, когда она выйдет к этим бравым местным копам. Нет, не очень-то бравым: вон как наставили на дом револьверы! Будто собираются брать «незаконное бандформирование»! Марьяна вымученно улыбнулась мимолетному воспоминанию. Неужели Васька не сказал им, что она здесь совсем одна, не вооружена и вполне безопасна?

Что, выходить с поднятыми руками – на всякий случай? Криво усмехнувшись, она шагнула к выходу, потянувшись за платком, брошенным на стул. Платок соскользнул, Марьяна наклонилась за ним, но нечаянно смахнула на пол сочинение академика Шеметова. Жаль, не прочитала. Разве что одолжить на время? Поможет отвлечься. Васька, наверное, не будет возражать.

Она шагнула к выходу – и вдруг увидела, что во дворе уже не два, а три человека.

От калитки торопливо шла невысокая худенькая женщина, смуглая и изящная, как арабка, однако с выгоревшими льняными кудрями и удивительными ярко-бирюзовыми глазами. На ней была какая-то смешная белая панамка и ситцевое просторное платье. Выглядела она совсем как девчонка, однако Марьяна сразу догадалась, кто эта неожиданно появившаяся женщина. Васькина матушка наконец-то пожаловала!

Надо полагать, она очень удивилась, обнаружив в своем садике двух копов, засевших на клумбах с пышными гладиолусами. Особенно бесцеремонно держался негр, который воздвиг свое толстое тело точнехонько посреди клумбы, сломав несколько хрупких стеблей. Марьяна не без злорадства проследила за взглядом хозяйки, мечущим бирюзовые молнии в этого наглеца, – и вдруг у нее ослабели коленки, сухо, отвратительно сухо сделалось во рту.

Она вспомнила, где видела толстого негра с затылком, складками нависавшим над шеей! Именно в этот затылок Марьяна рассеянно смотрела не меньше получаса – всю дорогу от Золотого базара до Гелиополиса, пока они с Васькой ехали в такси.

Шофер этого самого такси и стоял перед нею!

Вихрем отлетела последняя надежда, что араб-полицейский пригласил этого водилу в качестве понятого для задержания подозрительной личности: понятым как минимум не дают револьверов с таким длинным, странно длинным стволом. Как же Марьяна не разглядела сразу глушителей! Будь здоров, полиция! Можно представить себе их жетоны. Хотя жетоны-то вполне могут быть и настоящими, ведь хозяйка не заметила подделки.

И тут Марьяну словно толкнуло в сердце. Она вспомнила мгновенную Васькину усмешку при ее заносчивых словах: «Я сама возьму такси!» Он охотно позволил ей подстраховаться, унять свои подозрения, потому что не сомневался: они все равно поедут именно на той машине, на какой нужно, с его сообщником!

А Марьяна-то еще удивлялась, что погоня отстала… Ничего себе – отстала! Васька был неотступно при ней с самого первого шага, а тех двоих незадачливых негритосов он вывел из игры, чтобы втереться к Марьяне в доверие.

Зачем ему, интересно, это понадобилось, если все закончилось вполне закономерно: вульгарной ловушкой в его же доме? Ах да, сначала ведь все были уверены, что бежала Лариса с Санькой на руках. А потом Васька передал куда надо новую информацию – скорее всего через толстяка Ани. А может быть, тот, «вырубленный», преследователь был вовсе не вырублен, а просто перешел на запасные рубежи. И татуировка на Васькиной ладони имеет вовсе не святое, возвышенное, а самое что ни на есть низменное и зловещее значение…

Марьяна резким движением смахнула слезы. Не время плакать! Что она тут стоит как дура и ждет, пока эти «жареные петухи» возьмут ее? Пришедшее на ум любимое выражение Надежды вселило бодрость. Эх, лихая БМП уже наверняка бы здесь развернулась крутым виражом! Конечно, Марьяна не способна кричать: «Кий-я!» – и бить пяткой по головам, однако бегать-то элементарно она еще не разучилась. И в окошко, ведущее на задний двор, вылезет запросто. По стене, конечно, вскарабкаться не просто, однако в дальнем углу она увидела нагромождение каких-то ящиков и коробок… Попытка не пытка, а Бог, как известно, если не выдаст, то и свинья не съест.

Внушив себе, что дело, которое ей предстоит, – совершенно плевое, Марьяна на минуточку вернулась в гостиную – поглядеть на расположение превосходящих сил противника. И едва не рухнула, где стояла. Она увидела, что негр заломил хозяйке руки так, что женщина упала на колени, араб же приставил к ее затылку пистолет и снова выкрикнул, пытаясь вглядеться в непроницаемо-сумрачные окна:

– Считаю до пяти! Выходи, не то ей конец! Раз, два…

Марьяна метнулась к двери, но тут же заставила себя остановиться. Да ее просто на пушку берут! Что могут сделать бандиты своей сообщнице? Это все театр, спектакль ужасов. Надо уносить ноги, да побыстрей.

– Четыре! Пять! – донеслось со двора, и Марьяна против воли прильнула к стеклу, чтобы увидеть… чтобы увидеть, как араб придавил ладонь ко рту женщины, резко откинув ей голову, а потом прижал к ее левой руке дуло пистолета.