Подобно Войне за Веру - Лиланд Модезитт

Парвати взошла, пролив розовый свет на картину разрушения вокруг. Он знал, что его нога — это сплошная боль. Запас кислорода скутера почти на исходе. И все же он потащился в угол и заколотил по люку, прежде чем заметил прибор аварийной связи. На подключение ушло некоторое время.

— Хисин, это лейтенант Десолл. Думаю, мне нужна помощь.

— Лейтенант, вы сражались всю ночь?

— Назовем это несением караула, — Тристин попытался не дергаться. — Как у вас с кислородом?

— Почти иссяк. Скоро придется вылезать и взять еще.

— Жду вас снаружи.

Люк медленно отворился, и наружу выбрался облаченный в скафандр Хисин.

— Сэр? — голос Хисина прогремел в шлеме лейтенанта.

— Я здесь. Чувствую себя преотвратно, и не больно-то могу двигаться.

Взгляд техника окинул ногу Десолла.

— Угу, — Десолл сглотнул комок. Но в горле было сухо, и язык порядком распух. — Я не видел ни одного ревяки со вчерашнего вечера. Не могли бы вы попытаться вызвать помощь?

Хисин поглядел в сторону раскуроченных внешних ворот.

— У них были танки.

— Танки? — удивился сержант.

— Маленькие, но с достаточно большими орудиями. Ну, так насчет помощи…

— А… Да, сэр.

— Сперва помогите мне подключиться к воздуху скутера два, — Тристин попытался распрямить ногу, но не смог. Хисин помог дотащиться до второго скутера и устроиться на сиденье. Кое-как примостившись, он наблюдал за техником, топающим через гараж и скрывающимся на станции. В глазах у него расплылось.

Позднее (Тристин не мог бы сказать, насколько позднее, он был слишком поглощен нелегкой задачей хранить бдительность) Хисин выбрался из мастерской, неловкий в бронескафандре.

— Техническая бригада в пути, сэр, — его слова проскрипели в шлемофоне.

— Скоро будет?

— Не знаю. Не сказали. Вряд ли больше, чем через несколько часов.

Тристин хмыкнул, подивившись настолько расплывчатому ответу. Он осмотрел шланг от аварийного баллона с кислородом. Пока что с давлением все в порядке, и его дыхательный запас чист. Но атмосфера Мары касалась незащищенных участков его ноги.

— Вы в порядке, сэр?

— Пока что, Хисин. Пока что. — Он взглянул на изуродованные транспортные ворота, на трупы и на опрокинутый танк. — Надеюсь, у нас достаточно кислорода. Похоже, ждать придется много дольше, чем час-другой.

— Сэр?

Тристин глубоко вздохнул. У них нет камер сгорания, нарушена герметизация помещений, не считая убежища, а он не способен самостоятельно спуститься по лесенке. Вероятно, ревяки неподалеку. Он полагал, что ПерКон не станет спешить им на выручку, пока не уляжется пыль. Похоже, придется долго ждать. Он надеялся, что не слишком долго.

Глава 13

В помещении медцентра пахло ризией, и этот запах перекрывался апельсиновым, слишком резким, чтобы быть подлинным. Тристин лежал, поддерживаемый бледно-зелеными подушками, глаза его нет-нет да косились на трубки и проводки, бегущие к заполненной раствором оболочке вокруг правой ноги. Столик у кровати был пуст, если не считать чашки врачебного Подкрепунчика, на вкус еще более неприятного, чем обычный.

Примерно треть времени, что Тристин провел здесь, он с помощью имплантата изучал файлы сетевой библиотеки медцентра. Но чтиво не казалось увлекательным, а нога горела. Медтехники и доктора уверяли его, что жжение — это хороший знак. Нервы восстанавливаются, как они и предполагали. Им хорошо. У них в ногах не жжет. Они не прикованы к постели с трубочками, воткнутыми тут и там, чтобы удалять отходы обычной жизнедеятельности. Тристин вновь вошел в публичную сеть, на этот раз его интересовали последние известия. В одном из сюжетов показали облаченные в бурое тела вокруг станции Периметра.

— …в сокрушающей демонстрации слепой веры, силы ревяк…

Тристин отключился. Слепой веры? Некоторые из этих типов казались слепыми, но офицер, которого он допрашивал, заявил о сознательном выборе своей веры. Может быть, и другие осмысленно ступают на путь такого учения?

Тристин поднял взгляд. Черноволосая женщина в форме Службы с золотым треугольником субкомандира у ворота стояла в дверях. В руке она держала зеленую папку.

— Можно мне войти, лейтенант?

Он махнул рукой.

— Пожалуйста. Извините, что я не способен…

— Не беспокойтесь. — Она присела на высокий табурет у его постели, и ее глаза очутились на уровне глаз Тристина.

— Я субкомандир Мицуи… Мидори Мицуи, объединенная разведка. Моя работа — отслеживать нападения на Периметр. — Она подняла папку. — Я принесла кое-какие официальные бумаги, на которые вы сможете позднее взглянуть. Нет, не беспокойтесь, — она положила папку на стол, затем открепила от пояса небольшой звукозаписыватель. Она поставила его поверх папки и осторожно прочистила горло.

— Это официально? — Взгляд Тристина покосился на прибор.

— Не беспокойтесь.

Всякий раз, когда старшие офицеры предлагали не беспокоиться, Тристин беспокоился.

— Знаю. Если старший офицер советует вам не беспокоиться, это недобрый знак, — она улыбнулась. — У вас тьма проблем, но прямо сейчас ваша главная проблема — вылечить ногу. Некоторый отдых не повредит и вашей нервной системе. Что мне нужно, так это подробности о нападениях на Восточную Алую Тройку. Ваши впечатления, мнения, заключения. Сканнеры и банки данных — всего лишь набор цифр, а выводы — удел человека.

— Сканнеры, помимо прочего, не очень-то хорошо улавливают ревяк.

— Это не наша проблема. Но как вы обнаруживали ревяк? Согласно записям, вы отреагировали на опасность раньше сканнеров. Почти на две минуты раньше.

— Я не доверял сканнерам после недавних налетов. Когда нам объявили КонОб Один, я понял, что пора действовать, чтобы меня опять не застигли врасплох. Я высматривал пыль, изменения в рисунке света и тени, что угодно. Сперва я увидел пыль. Потом посыпались снаряды, затем появились танки. Их видно в ореоле пыли. Солдаты не подходили довольно долго.

— А как с танками? Вы заметили в них что-нибудь необычное?

— Уверен, большая часть сведений имеется в сети. Они маленькие, парят в воздухе, отсутствует отдельная башенка, чтобы повернуть орудие. Это означает, что вес — проблема для них. То ли важна численность, маленьких танков можно транспортировать больше, то ли у них недостаточно горючего для более тяжелых машин. Судя по всему, эти танки рассчитаны на движение по равнине.

— Почему вы так подумали?

— Я не подумал… тогда. Но теперь эта мысль кажется здравой. — Тристин пробежал рукой по волосам. Дело явно затягивалось. — На пустошах весьма много неровностей. Противнику приходилось смотреть, куда он двигает машины. Если спуск или подъем слишком крут, воздушная подушка бесполезна. Теряется управление, танк проваливается. На равнине это не проблема, а на пересеченной местности можно потерять машину. Конечно, устройство для парения легче, чем гусеницы. По крайней мере, так должно быть, исходя из стандартных образцов. — Он покачал головой. — Точно не знаю. Сам я достаточно близко не подходил, а сканнеры ни к черту не годятся.

— Мы тоже подумали, что машины предназначены для движения по равнине, — подтвердила она. — ИССКОМ осмотрел обезвреженные танки. На высоких равнинах они продвигались бы очень быстро, и для парящих судов танки исключительно эффективно расходуют топливо. Я не удивлюсь, если мы в конце концов используем какие-то элементы конструкции в своих разработках.

Тристин кивнул.

— Что-нибудь еще о танках?

Он взял себя за подбородок, затем неловко рассмеялся.

— Помню, как подумал, что у танков жутко большие орудия для таких малюток.

Она согласилась.

— Очень мощные снаряды и с большой дальностью полета.

— Огромные орудия на танках-малютках, — с усмешкой повторил свою мысль Тристин, лишь слегка переставив слова. Мицуи внимательно наблюдала за ним, затем спросила:

— Как вам удалось их остановить?

— Вы знаете…

— Мы знаем, что вам удалось обрушить их в ямы, но меня интересуют ваши впечатления.

— Ну… Я попробовал разрывные, один танк закачался в воздухе, но это его не остановило. Мои первые ракеты просто расплескались по броне. Я и решил, что стоит попробовать что-то другое, раз уж мои выстрелы даже не замедляют их хода. Почва там весьма рыхлая… — Тристин облизал сухие губы. — Вот я и попытался создать воронки в грунте, чтобы они на полном ходу ухнули туда. Я прикинул… В действительности — это чутье. То есть, некогда вести расчеты, когда ревяки забрасывают тебя тяжелыми снарядами, а станция разваливается. Двигаясь, они изрядно пылили, и я решил, что им вряд ли известно, насколько там непрочный грунт. Стоит остановиться, и они начнут погружаться, а рывки только усугубят положение. А еще надеялся, что мелкий песок забьет их системы.