Гремящий мост - Владимир Уткин

Становилось все теплее. Отряды плосколицых выходили из стойбища и уходили далеко в степь, скрываясь за горизонтом: может, на охоту, а может, погостить в другие стойбища.

Ходок не обращал на них никакого внимания. Он ждал колдуна.

— А что если колдун пошлет за краской кого-нибудь другого? — как-то забеспокоился Орлик. — Может, один из этих отрядов уже идет за ней. А мы лежим тут…

— Нет, — перебил его Ходок. — Подумай сам. Ядовитую траву знают даже женщины. Как варить зелье, знают многие воины. Почему же только колдун варит зелье? Потому что только у него есть краска. Где ее взять, знает только колдун. Ну, может, еще помощник и вождь. Место, где есть эта краска, — тайна колдуна. В этой тайне — его сила. Не будет тайны — у колдуна не будет силы. Будем ждать.

Но и сам он тревожился.

«Сколько можно прятаться на землях плосколицых? Наступит же день, когда враги наткнутся на следы».

И все-таки они ждали. Упорно, терпеливо…

И дождались.

Ходок поднял Орлика под утро.

— Они пошли, — тихо сказал он, — на восход солнца. Колдун, помощник и восемь воинов.

Орлик вскочил.

— Подожди. Пусть отойдут подальше.

Они обошли стойбище по большой дуге и вышли на след плосколицых, когда стойбище скрылось за холмами. Немного пройдя по следу, Ходок снова свернул, и теперь они шли вдоль следа, но в стороне, время от времени выходя на него и снова сворачивая в сторону.

— Почему Ходок не идет по следу? — удивился Орлик. — Плосколицые далеко.

— Смотри. — Ходок кивнул на рощицу. — Птицы кричат. Засада. Они залегли на своем следе, чтобы узнать, не идет ли кто-нибудь за ними. Так делают и Медведи, — добавил Ходок, подумав.

— Но откуда плосколицые знают, что мы идем по их следам?

— Не мы, — усмехнулся Ходок. — Какие-нибудь враги. Орлы. А может, и Львы, А может, и кто-нибудь из плосколицых. Колдун осторожен. Он не хочет, чтобы узнали его тайну…

Они обогнули рощицу и тоже залегли. Ждали недолго. Двое плосколицых вышли из кустов и рысцой пустились догонять ушедших вперед.

Орлик долго шел, о чем-то размышляя, а потом остановился.

— Пусть Ходок идет вперед, — сказал он, — Орлик обождет и посмотрит. Может, и плосколицые идут за нами?

Ходок одобрительно кивнул. Орлик пролежал в кустах до вечера, но так и не дождался никого, а на следующий день догнал Ходока.

С каждым днем все сильнее пригревало солнце. Степь куталась паром, зеленела травами, пестрела цветами.

Вокруг бегали, толкались, прыгали, паслись тысячи сайгаков, джейранов, лошадей, ослов… Вслед за травоядными крались хищники. Тревожно перекликались волки, ревели львы, хохотали гиены.

Два раза они обгоняли плосколицых и лежали в зарослях, пропуская их вперед; и снова шли стороной, выходя на след и снова уходя от него.

Местность повышалась. Пологие холмы белели огромными глыбами белой краски. Глубокие овраги зеленели густыми зарослями кустарника, а на берегу речек, петлявших между холмами, шумели дубовые рощицы. В одном из оврагов Орлик нашел черные камни, твердые, но хрупкие. Он основательно вымазал ладони, выламывая камни из стенки оврага, и показал их Ходоку.

— Хорошая черная краска, — кивнул тот. — Только слишком твердая.

— А если обжечь? — предложил Орлик, бросая несколько кусков черного камня в огонь.

Камни дымились, нагреваясь, и вдруг вспыхнули неярким синевато-желтым пламенем.

— Может, это камень, в котором живет огонь? — заинтересовался Орлик. — Как тот, желтый, что у Ходока.

Но сколько он ни бил камнем по кремню, так и не высек ни одной искры.

— Этот камень горит, как дерево, — сказал Орлик, раскрошив камень. — Нет, — добавил он, подумав, — жарче, чем дерево. Как кость.

— И краска, и топливо, — кивнул Ходок. — Хороший камень.

— Племя Туров будет очень богатым племенем, — размечтался Орлик. — Теперь мы знаем, где водятся разные краски.

— Слишком далеко, — с сожалением заметил Ходок. — Много не унести…

Орлик нагрузил черным камнем мешок, но уже через два дня выбросил груз, оставив себе два небольших куска.

Все чаще попадались озерца с голубой водой в белых известковых берегах, небольшие речки с берегами, поросшими камышом. Здесь было много змей. Они лежали на камнях, греясь на солнце, шуршали в траве, плавали в озерах.

По вечерам кваканье лягушек сливалось с комариным звоном. Чтобы спастись от комаров, они обмазывали тело густой вязкой грязью, а плосколицые разводили большие дымные костры, и теперь следить за ними было совсем просто.

Перед грядой пологих холмов плосколицые остановились. Пятеро ушли в степь охотиться, трое принялись строить шалаши, а колдун с помощником пошли дальше.

Они вошли в глубокий овраг и шли по его дну, а Орлик с Ходоком шли по верху оврага. Овраг густо зарос кустарником, и часто они не видели плосколицых. Но вспугнутые птицы показывали им, что плосколицые продолжают идти вверх по оврагу. Наконец птицы успокоились, и Ходок понял, что плосколицые остановились. Они отошли немножко назад, и здесь Ходок спустился на дно оврага, а Орлик залег сверху, охраняя его, следя за степью. Ходок подполз к повороту, за которым скрылись плосколицые, и осторожно выглянул.

Помощник колдуна костяной лопаткой ковырял землю. Время от времени он приносил вырытые комки колдуну, который на плоском камне перетирал комки в порошок, что-то отбрасывал, а оставшийся порошок ссыпал в узкий длинный кожаный мешок.

Иногда колдун подходил к помощнику, показывал, где копать, а потом возвращался к своему камню и рассматривал порошок, низко склоняясь над ним.

Когда лучи полуденного солнца осветили дно оврага, Ходок увидел, как порошок на камне засверкал ядовито-красным цветом.

Он лежал, наблюдая за каждым движением плосколицых, а Орлик, соскучившись, принялся рассматривать степь.

Две черные точки он принял сначала за пасущихся сайгаков, но, когда точки приблизились, понял, что это люди.

Он спустился к Ходоку и, тронув его за плечо, показал рукой в степь.

— Плосколицые, — прошептал Орлик.

— Обошли овраг и смотрят, нет ли врагов. Хитрый, — с невольным уважением посмотрел на колдуна Ходок.

Они поползли от поворота и залегли в промоине, а плосколицые, постояв немного на краю оврага, снова ушли в степь.

Пять дней колдун с помощником добывали порошок в глубоком овраге, а воины, оставшиеся в степи, приносили к устью оврага мясо и рыбу. А потом они перешли в другой овраг.

Серые и серовато-желтые камни, покрытые красными пятнами, колдун с помощником дробили, растирали. Выбирали из них красные, желтые, оранжевые крупинки и ссыпали их в кожаный мешок.

Красных пятен было не очень много, и колдун искал все новые и новые пятна. Наконец он наполнил узкий длинный мешок и ушел вместе с воинами и помощником, а Орлик с Ходоком начали сами добывать порошок.

Ходок сварил зелье, а Орлик поймал в силки сурков. Двое сурков прогрызли стенки клети, которую Орлик сплел из лозы, и удрали, а оставшихся Ходок поцарапал стрелой. К вечеру сурки подохли, и Орлик громко запел песню победы. А потом они долго добывали порошок, наполняя мешочки. Сначала дело шло медленно, но постепенно они приспособились к новому для них труду.

— Хватит, — сказал наконец Ходок, и Орлик начал собирать вещи в дорогу. Ему не терпелось поскорей отправиться в путь.

Но Ходок почему-то медлил.

— Поохоться пока, — сказал он Орлику и пошел вверх по оврагу.

Орлик отправился в степь, а Ходок все бродил и бродил по оврагу, день, другой, третий…

«Чего Ходок ждет, — недоумевал Орлик, — что ищет? Уже созревают ягоды, а идти далеко. Если рано выпадет снег, как дойти до племени? Да еще с Белкой…»

— Почему мы не уходим? — не выдержал он наконец.

— Ходок хочет сделать так, чтобы плосколицые не могли больше добывать ядовитую краску.

— Может, зароем ее? — неуверенно предложил Орлик.

— Легко разрыть.

С утра было очень жарко, а к вечеру сине-черные тучи заклубились над землею, пролились мелким теплым дождем, который сменился холодным ливнем и градом.

Путники укрылись в промоине, на дне оврага, но скоро им пришлось подняться выше, так как ручей, бежавший по оврагу, стал мутно-желтой рекой, с ревом подмывавшей глинистые стенки. С шорохом сползали в воду глыбы земли, сыпался песок, и там, где они перегораживали путь потоку, вода взбухала, карабкаясь по липким склонам, заливая кусты. При вспышках молний Орлик увидел, что Ходок, наклонившись над водой, бормочет что-то, качая головой.

— Отец Туров подсказал Ходоку, — сказал он утром Орлику. — Мы сделаем, как бобры. Перегородим овраг, и ручей станет озером. Озеро занесет краску илом. Никто не достанет больше этой злой краски…