Гремящий мост - Владимир Уткин

— Завтра сделаем новые копья и дубины, — сказал Ходок, — добудем дичь и сошьем одежду.

Но Орлик с Белкой уже не слушали его. Измученные холодом и усталостью, они крепко спали, прижавшись друг к другу на подстилке из еловых веток, которые успел наломать Ходок.

Он присел на корточки у костра и задремал, чутко вслушиваясь в ночные шорохи. Он умел слышать во сне, проснуться вовремя, но на этот раз очнулся только тогда, когда его голого плеча коснулся наконечник копья.

Ходок вскочил. Вокруг костров стояли воины в меховых накидках, безмолвные, неподвижные. Только орлиные перья, воткнутые в волосы, слегка шевелились на ветру, оживляя суровые раскрашенные лица.

«Так вот кто спугнул плосколицых», — понял Ходок.

Один из воинов разбудил Белку и Орлика, потом кольцо разомкнулось и пленникам велели идти.

Спотыкаясь, шли они по горным тропинкам, петлявшим в зарослях, а воины не подгоняли их.

Через некоторое время двое молодых воинов подхватили на руки совсем ослабевшую Белку, а двое подошли к Орлику, но он их отстранил.

Наступил рассвет. Крутая тропка вела все вниз и вниз, к плоскому холму, на котором чернели хижины, горели костры, а еще дальше открывался безбрежный простор воды, сливаясь с небом, искрясь под лучами восходящего солнца.

Орлик остановился, ошеломленный невиданным зрелищем, и воин, шедший сзади, налетел на него. Но он не стал подгонять пленника, а остановился рядом, подставив лицо солоноватому ветерку.

— Большая вода, — сказал Ходок. — Так вот она какая — Большая вода!

Горы, густо поросшие лесами, круто обрывались к Большой воде, громоздились каменными великанами. Справа огромный каменный медведь, поросший шерстью-лесом, склонился к Большой воде и, казалось, пил и никак не мог напиться, а слева виднелись каменные деревья, хижины, звери огромной черной горы, отвесно поднимающейся над голубовато-зелеными заливами.

Молодой воин коснулся плеча Орлика, показывая, что нужно идти к стойбищу. Хижины стойбища были сложены из камней, в которых торчали жерди с натянутыми на них шкурами. Камни, лежащие в основании хижин, были большие и тяжелые, а камни полегче лежали на шкурах сверху. «Чтобы ветер не унес шкуры», — догадался Орлик.

Возле каждой хижины чернели каменные очаги, а дымки, вившиеся над хижинами, говорили о том, что очаги есть и внутри хижин.

Женщины, с головы до ног укутанные в оленьи накидки, провожали пленников тревожными взглядами, возле них топтались серьезные озабоченные малыши.

Пленников подвели к большой хижине посредине стойбища, из которой навстречу им вышел широкоплечий курчавый воин со шрамом, пересекавшим его левую щеку. Двойной ряд орлиных перьев украшал его голову. Длинная накидка из золотистой шкуры леопарда спадала с его плеча свободными складками. Он долго рассматривал пленников, а потом подошел к Ходоку и рванул ожерелье, висевшее на его груди. Он уже повернулся было к Орлику, как вдруг замер, удивленный. Присмотрелся и осторожно снял с груди Ходока пластинку, на которой была вырезана Мать племен. Быстро сказал что-то высокому воину, и Орлик, невольно стараясь уловить, о чем говорят, с удивлением обнаружил, что понимает отдельные слова.

…«Мать племен… Вождь, прогнал… белокурый воин… сын…» — разобрал он. Воин со шрамом улыбнулся и снял со своей шеи точно такую же пластинку, как у Ходока.

И сразу же все изменилось. Женщины увели озябшую Белку в хижину, откуда она вышла уже в теплой накидке. Красный кожаный ремешок перехватывал ее волосы, а на груди у Белки висели бусы из ракушек. Воины накинули на плечи Ходоку накидку из шкуры леопарда, а Орлику досталась рысья накидка.

Потом пленников увели в большую хижину и усадили на мягкие шкуры, а женщины принесли и разложили перед ними мясо, рыбу, ягоды, орехи.

Пленники ели и никак не могли наесться, а потом упали на шкуры и спали день, ночь и еще один день.

Орлик проснулся первым и сразу же побежал к Большой воде. Гладкие, круглые камешки скрипели под его ногами. Он черпал воду ладошкой, а она как будто бы исчезала. Только холод в ладони говорил ему, что вода не вытекла сквозь пальцы. Орлик лизнул воду. Соленая.

Много дней прожили они в хижине воина со шрамом, который был вождем племени Орлов. Высокий воин, старший сын вождя, которого звали Леопардом, подружился с Орликом. Целыми днями они гонялись в лесу за оленями и кабанами, подкарауливали медведей в ущельях, обрушивая на них со скал каменные глыбы, плавали на плотах за рыбой.

Копья Орлов были короче, чем у Тигров, но метали они их с помощью деревянной дощечки, посредине которой был вырезан желоб. В него укладывали копье, охотник брался за рукоятку, приделанную к дощечке снизу, размахивался и метал копье. Брошенное с помощью такой копьеметалки копье летело значительно дальше, чем брошенное рукой. Орлик тоже сделал себе копьеметалку и скоро научился метать короткие копья не хуже, чем его новые друзья. Он с любопытством осматривал зазубренные гарпуны, копья с двумя наконечниками и копья с тупыми наконечниками.

— Этими мы бьем рыбу, — объяснил ему Леопард, — а эти для птицы. Тупые наконечники разбивают кости птиц.

Орлику показали кожаные нагрудники, которые Орлы надевали, если приходилось воевать. На них были нашиты гладкие камешки, створки ракушек, костяные пластинки, и воин в таком нагруднике мог не бояться стрел плосколицых.

— Мы тоже сделаем себе такие, — одобрительно кивнул Ходок, который помогал Орлам мастерить оружие. Им показали также деревянные шлемы с рогами оленей. Но шлемы Ходоку не понравились.

— Плохо видно, — покачал он головой. — Будет мешать на охоте.

Орлик показал своему новому другу, как делают луки и стрелы, но Леопард отнесся к ним с сомнением.

— Это для степи, — сказал он. — А здесь… Запутаются в ветвях. Копья лучше.

На берегу Большой воды было тепло. Снег выпадал очень редко и сразу же таял, только горы покрывались снеговыми шапками и, когда ветер дул от них, становилось холодно. Женщины тогда прятались в хижины, а воины разводили большие костры.

Время от времени налетали бури. Большая вода чернела, покрывалась полосами желто-белой пены, с грохотом накатывалась на берег, била в серые утесы. Соленые брызги осыпали стойбище, высыхая на шкурах белесыми подтеками. А потом снова выглядывало солнце, переливаясь на гладкой поверхности зелеными бликами, и мужчины выплывали на плотах бить рыбу. Орлик любил ходить по берегу сразу же после бури, подбирая ракушки, странных рыб, крабов, цветные камешки, которые он относил Белке, а она, благодарно улыбаясь, нанизывала ракушки на оленьи жилы: делала себе ожерелье.

Вдвоем они часто ходили на черные скалы и там, среди хаоса каменных глыб, искали цветные камешки. Розовые, желтые прожилки проступали на серой поверхности, а в ямках поднимались сверкающие копья фиолетового камня. Нужно было осторожно выбивать их из твердой породы, так как камни, хоть и были твердыми, раскалывались от сильного удара. Белка пришивала камни к накидке, а Ходок вставлял их в браслеты, которые делал для женщин Орлов.

Леопард и Орлик по черным скалам спускались к воде и собирали розовые камни, переполнявшие берега бухты. Орлик приносил эти камни Белке, а она делала из них украшения. Камни сверкали, бросая розовый отсвет на нежное, позолоченное веснушками лицо Белки, и Орлик не мог оторвать глаз от подружки.

Становилось все теплее. Горы зазеленели, покрылись цветами. Орлы вышли на охоту за черными баранами, и Орлик пошел с ними. Вместе с тремя воинами он залег за глыбы, а загонщики гнали баранов на них. Орлик не видел загонщиков, которые поднимались по противоположному склону, не слышно было и криков, но воины вдруг насторожились и приготовили копья. Орлик прислушался и услышал далекий свист.

— Это охотничий язык, — шепотом объяснил ему Леопард. — В горах слышно далеко. И звери не боятся, думают, что свистят птицы. Загонщики свистят, что два стада идут к нам.

Черные могучие самцы показались из-за скалы, и охотники все вместе метнули копья. Три барана свалились со скалы, а остальные разбежались по склонам, но там их уже поджидали другие охотники. Еще раз удивился Орлик умению Орлов бегать по скалам. Казалось, под ногами у них ровные твердые тропинки, а не каменные осыпи и крутые уступы. Они перелетали со склона на валуны, перепрыгивали трещины, отталкиваясь от утесов, и казались настоящими орлами, живущими на этих вершинах.

А Ходок тем временем был очень озабочен. Он подолгу беседовал с вождем, бродил вокруг стойбища и часто брал с собой Белку.

— Куда ходила Белка? — спросил как-то девочку Орлик.

— Белка и Ходок ищут ядовитую траву, как у плосколицых. Вождь Орлов показал нам уже три болота, но там такая трава не растет. Вождь сказал, что надо будет пойти дальше в степь, к озерам.