Реальная жизнь - Имоджен Кримп

гулянья. Я это сделала. Именно этого прослушивания я хотела больше всего, и я его добилась. Конечно, это счастье. Я шла и пыталась определиться со стратегией. Экономия на арендной плате покроет все расходы, поэтому для начала надо обратиться к миссис П. Если она согласится отсрочить платеж на одну-две недели, все проблемы будут решены. Попрошу у Малкольма дополнительные смены, чтобы подзаработать. На следующей неделе обойдусь без обеда. И буду каждый день ходить пешком.

Моего оптимизма хватило до Воксхолла – там я осознала, что до дома еще идти и идти. Чем дальше на юг, тем шире становились дороги, тем больше на них было машин – то еще место для прогулок. В городском ландшафте не было никакой логики, словно пазл сложили из деталек, высыпанных из разных коробок. Огромные мрачные викторианские дома – именно в такие заходят беззаботные герои ужастиков, не подозревая, что их скоро выпотрошат, – грязные окна, серый от пыли тюль. Низкоэтажная типовая застройка с бетонными балконами. Тут и там улицы были перегорожены, и за щитами стремительно росли новые здания: квартиры бизнес-класса, круглосуточный консьерж, восемьдесят процентов продано. Букмекерские конторы. Магазины плитки. Парикмахерские для собак. Фитнес-клубы с окнами от пола до потолка, за которыми усердно приседали молодые тела, обтянутые лайкрой.

Я целых два часа добиралась до своей станции метро, где посреди тротуара раскорячился временный загончик для рождественской елки, и пешеходам, чтобы обойти его, приходилось под вой клаксонов выбегать на проезжую часть. Да, ходить пешком – дурацкая затея. Чтобы собрать нужную сумму, пришлось бы проделывать этот путь каждый день на протяжении целого месяца.

Миссис П. я застала на кухне, где на полную громкость играла песня «Я еду домой на Рождество». Она вычесывала кота, посадив его на стол. Клочья шерсти летели вверх и оседали в блюдо с лазаньей.

– Вернулись, хе-е? – проскрипела она. – А мы хотели с вами поговорить – мистер П. да я.

– Вот как? О чем же?

– Да все о готовке! Вы же готовили, да? Вы да она. С луком!

– С луком? – тупо повторила я.

– Готовили-готовили. Либо вы, либо эта, другая. Мы тут лука не потерпим! Ясно вам? Никакого лука! И чеснока. И специй. Ведь это же все въедается в стены! Копится под обоями. И как нам потом все это выводить?

Я посмотрела на стены. Они были покрыты засохшими брызгами, много лет летевшими от плиты. И краска облупилась.

– Не знаю, – сказала я. – Простите. Это больше не повторится. А я вас тоже хотела кое о чем попросить.

У меня в голосе, вопреки моему желанию, прозвучала эдакая воинственно-оборонительная нотка. Сбавь обороты, пронеслось у меня в голове. Дави на жалость. Ты ей нравишься, по крайней мере больше, чем Лори.

– Хм?

Она отпустила кота, и я рассказала ей о прослушивании.

– И я хотела вот о чем попросить, – проговорила я. – Понимаю, это большое одолжение… но я в этом месяце изрядно потратилась. Так вот не могли бы вы дать мне небольшую отсрочку? Хотя бы неделю. Ну а если бы вы согласились на две, было бы просто прекрасно…

– Арендная плата вносится в первую пятницу месяца, – пробурчала миссис П.

– Да, я знаю, – сказала я. – Но я подумала…

Миссис П. открыла шкафчик над плитой и принялась вынимать оттуда всякое барахло: полупустые упаковки макарон, муку, зажимы для пакетов, тюбики с кондитерской глазурью (покрытые засохшей коркой). Наконец она извлекла кипу бумаг и отделила от нее верхний листочек.

– Вот, – сказала она.

Кот тем временем пристроился к лазанье. Она спихнула его со столешницы на пол и положила листочек на липкую пластиковую столешницу.

– Смотрите.

Миссис П. ткнула в листочек пальцем.

Я посмотрела. Это был договор аренды, и ее палец с силой надавливал на сумму.

– Первая пятница месяца, хе-е, – сказала она. – То есть ближайшая.

– Да, – сказала я, чувствуя, как начинает раскалываться голова. – Ладно, не важно.

Поднимаясь наверх, в коридоре я наткнулась на кота – он царапал дверь гостиной. Я чуть-чуть ее приоткрыла, впустила его внутрь, а потом закрыла.

* * *

Поднявшись к себе, я села на кровать и бросила взгляд на телефон – опять «Дом». Мама звонила еще позавчера, а я так и не перезвонила. Когда раздался звонок, я шла в репетиционную, поэтому отвечать не стала, решила, что перезвоню оттуда. Но она тут же позвонила снова, и я поняла, что ничего хорошего не услышу – когда она названивает вот так, это не к добру, – и смалодушничала. Отключила звук и только смотрела, как телефон на пианино снова и снова загорается и гаснет. Двенадцать пропущенных звонков. Когда она сдалась, я написала сообщение: мол, сейчас на занятии, потом перезвоню. Тут же выбросила из головы и, к своему стыду, забыла.

Я долго слушала гудки, наконец мама взяла трубку. Телефонные звонки были в родительском доме событием, и не самым радостным.

– Привет, – сказала я. – Это я.

– ЭТО ОНА! – прокричала мама папе. – ЭТО АННА!

И сказала мне:

– Как поздно ты звонишь! Что-то случилось?

– Случилось? Нет, ничего. Да вроде и не так уж и поздно. Девять часов.

– Девять тридцать.

– Ах да. Извини, – пробормотала я. – Слушай, прости, что не перезвонила вчера. Закрутилась… дел невпроворот. Ты хотела о чем-то поговорить?

Молчание, скрип стула. Я представила, как мама в своем желтом халате садится за кухонный стол. Как же все это далеко. Воспоминание из глубокого детства.

– Я хотела спросить, когда ты приедешь на Рождество, – ответила она. – Но уже уточнила у папы, он мне сказал, так что все в порядке.

– А, хорошо, но это не то чтобы прямо завтра. Вроде двадцать второго. Я уже купила билет на поезд.

Я была совершенно уверена, что дело не в этом. Никогда она не хотела таких простых вещей, когда названивала много раз подряд, – всегда чего-то невразумительного, непредсказуемого. Например, требовала, чтобы я перебрала свою косметику и выкинула все, что содержит парабены. Пыталась выбить из меня обещание никогда не ездить по Центральной линии, потому что прочла статью о том, какая она опасная. Услышав по радио про порноместь, в слезах умоляла успокоить ее материнское сердце заверением, что я никогда не пересылала своим бывшим снимков в обнаженном виде. А при следующем разговоре держалась холодно, и мы обе делали вид, что ничего не произошло.

– Я вчера встретила эту славную девочку, твою подружку, Тару, – сказала она. – В супермаркете. Ты знаешь, что она, оказывается, родила?

– Да, мы общаемся. Она мне даже фотографии присылала.

– Такой очаровательный кроха! Тара, похоже, счастлива.

– Ну конечно, счастлива.

Мама всегда питала к Таре неприязнь, особенно когда мы