Шоу смерти(Вызов смерти) - Дин Кунц

На ступенях лежали три тела. Каждое – в своем положении, раскинувшись не так, как другие. Лица искажены, кожа белая от большой потери крови. Кровь. Ее разлилось слишком много, чтобы можно было стереть носовым платком. Он не мог надеяться скрыть очевидное. Кроме того, был еще дог, съежившийся над останками хозяина. Сейчас он только поскуливал, но вскоре вой его станет громким. Майк быстро побежал вверх, по гулким пролетам, прочь от собаки. Впереди было еще тридцать шесть этажей. Двадцать. Он остановился передохнуть. Пятнадцать. Он отдохнул снова.

Когда он достиг этажа, на котором обитал Мелоун, тревога еще не поднялась. Никто пока не обнаружил тела; дог еще не начал выть. Майк почувствовал, что сердце его неистово колотится, словно бы собираясь взорваться или выпрыгнуть из груди. В жилах пульсировал бешеный коктейль, кровь плюс нечто большее, чем адреналин, нечто не имеющее названия. Этот коктейль бодрил, возбуждал, переполнял его энергией.

Коридор был застлан толстым ковровым покрытием, в котором тонул звук шагов. Он проходил мимо дверей, на которых красовались таблички с именами важных персон. Здесь располагались апартаменты руководства Шоу, Исполнителей Шоу. Когда-то в таких же жил и он сам. Он был знаком со всеми, хотя сейчас эти имена казались ему чужими. Когда он жил здесь, он приходил и уходил, не глядя по сторонам. Сейчас он пробирался по коридору, словно ночной вор. Точнее сказать, ночной убийца. Многие вещи, которых он не замечал раньше, теперь бросались в глаза. Мысленно он измерил ширину коридора, прикидывая, сможет ли одолеть в борьбе двух или более человек – или же убежать от них. Он двинулся вперед.

В двери Мелоуна был замок с идентификацией голоса – он различал тех, кто имел право свободного входа, и тех, кто должен был дожидаться приглашения. У Майка был голос Мелоуна. Ему предстояло превосходным образом проверить эффективность хирургических фокусов. Его голос звучал как голос Мелоуна. Это одурачило охранника у двери. Но сможет ли он обмануть семантическую машину, остроухого металлического монстра, обитающего где-то в толще стены?

– Откройте, пожалуйста, – самоуверенно сказал Майк.

Послышался гул. Затем щелчок. Дверь распахнулась без малейшей задержки, являя ему интерьер апартаментов Мелоуна. Майк вошел, каждую секунду готовый выхватить пистолет из рукава. Комната была пуста и погружена во тьму. Темноту рассеивал только лунный свет, лившийся сквозь большое окно из плексигласа. Это была большая гостиная, больше той, которая была у Майка, когда он работал в Шоу. Был рабом Шоу. Шторы скрывали часть стены, в которой не было окон, красно-черная ткань переливалась палево-желтыми психоделическими разводами. Другие стены были белыми, на них висели картины испанских неомодернистов. Это были оригиналы, написанные маслом. Одна, кажется, принадлежала кисти Санчеса, и Майк едва не присвистнул от удивления. Одна такая картина – уже невероятное счастье. В комнате стояли два черных кожаных дивана, кушетка, три массивных кожаных кресла. По всему помещению было разбросано около дюжины красных и черных подушек. В целом обстановка комнаты была яркой, но вполне благородной, бодрящей, но респектабельной.

Майк быстро прошел через гостиную в холл. Преследуя воображаемого зверя, он легко двигался по мягкому ковру и, достигнув конца холла, остановился, прислушиваясь. Впереди послышались голоса. Один из них звучал точно так же, как его собственный.

Внезапно дверь в другом конце комнаты открылась. Из нее вышел человек.

Майк задержал дыхание. Человек поднял взгляд и увидел его.

И снова Майк перешел в состояние, когда все вокруг замедлилось, а сам он наблюдал происходящее откуда-то издалека. Его рука взлетела по широкой дуге, ладонь напряглась, развернувшись ребром. Человек был одет как прислужник – белая рубашка, белый пиджак, черный галстук-бабочка. Он открыл было рот, чтобы закричать, но рука со стальной накладкой обрушилась ему на шею; позвоночник и гортань, коротко хрустнув, переломились. Мускулы и сухожилия лопнули. Губы прислужника вытолкнули последнюю крошечную порцию воздуха, произведя чуть слышный хрип. Рука дернулась назад. Тело обмякло, повалившись вперед, на руки Джоргове. Он мягко опустил тело на пол, стараясь обойтись без шума, дыша через нос, медленно и беззвучно.

Он переступил порог и оглядел комнату. Здесь стояли стол, механизм для магните-записи, проигрыватель и все, что нужно для работы на дому. И еще там было его зеркальное отражение, копия с его новой внешности. Высокий рост, черные волосы, синие глаза, самоуверенный абрис подбородка и нижней челюсти.

– Кто вы? – спросило зеркало, хватаясь за стеллаж с магнитозаписями, стоящий на полпути между столом и записывающим устройством. Майк отступил в тень, щурясь.

– Я...

– Что вы здесь делаете? Майк вышел на свет.

– Боже мой! – вскрикнул настоящий Мелоун, делая шаг назад и спотыкаясь. – На помощь!

Пистолет вылетел из-за кожаного ремешка, прыгнул в руку Майка и послал пулю в полет. Майк целился в живот, надеясь убить противника так, чтобы крови пролилось немного. Это удалось только отчасти.

Мелоун исполнил страшный предсмертный танец, рассыпав карточки с магнитными записями, повернулся, сполз на пол и наконец скорчился у стола, пачкая кровью пол. Но циновки и ковры были настолько толстыми, что жидкость, вытекшая из мертвого тела, образовала всего лишь темное, немного подозрительное пятно.

Майк приблизился к телу и поднял его на руки, стараясь зажать рану, чтобы кровь не капала на ковер. Сражаясь с грузом, он прошел в холл и открыл люк мусоропровода, замаскированный золотым узорчатым щитом. Управившись за несколько секунд, он пропихнул тело в мусоропровод, отправив его в свободный полет. Далеко внизу ревело пламя; раздался звук падения, до него донесся запах паленого мяса, затем рев пламени возобновился. Тем же манером Майк спровадил и тело служителя. Затем закрыл люк и вернулся в личный кабинет Мелоуна. Его ожидала маленькая уборка.

На минутку он присел за стол – чтобы заставить себя вернуться к нормальному восприятию и приостановить безумное биение сердца. Раздался телефонный звонок. Еще один.

Майк уставился на телефон, потянулся было к трубке, но отдернул руку.

Телефон зазвонил в третий раз.

Он поднял трубку, ощущая нахлынувшую тревогу.

– Вы получили их, Мелоун?

Майк узнал этот голос. Это был голос Кокли, голос того человека, который едва не задушил его в тот далекий день, когда он отказался выставить свою обнаженную душу на всеобщее обозрение. В мозгу Майка страх боролся со страхом, ужас с ужасом. Он собрал свои нервы в кулак, заставил сердце вспомнить о смелости. Зная, что, задержавшись с ответом, он может возбудить подозрения, Майк наконец вымолвил: