С первого взгляда - Шейла Бишоп

с любовью к вам, С».

Недели через две после этого рождественского письма к Майлзу София проводила безрадостный день, разбираясь на антресолях и ища ненужные вещи, чтобы отослать их на благотворительный базар. Она хмуро оглядела жалкую кучку помятой и полинявшей одежды, сваленной на кровати, и, решив, что все это нужно выкинуть, открыла гардероб. Там висело ее красное вечернее платье, давно устаревшее и тоже не годившееся для распродажи. Интересно, нельзя ли его немного переделать, подумала София. В порыве энтузиазма она сняла свитер и джинсы и надела любимую вещь. Теплое сияние клюквенного бархата внезапно добавило жизни унылому и пустому январскому дню.

И в этот самый момент звякнул дверной звонок.

– Проклятье! – пробормотала София.

Это, должно быть, Джун пришла за вещами, которые еще не готовы. Марджи гуляла с Пирсом. София спустилась в красном бархате вниз, открыла дверь и… замерла. Мужской голос, глубокий и веселый, произнес:

– Прямо как на прием!

– Майлз!

Именно он и стоял на крыльце, загорелый и почти нереальный, с веселыми морщинками возле уголков глаз.

– Что, черт возьми, вы делаете в это время дня в вечернем платье, София?

– Готовлюсь к благотворительной распродаже, – сказала она, совсем запутав его. – А что вы делаете в Англии?

– Прилетел этим утром для доклада Пинчестерской комиссии – они занимаются гуманитарной помощью странам третьего мира.

– А меня даже не предупредили! – укорила София, принимая у него пальто.

– Члены комиссии только позавчера прислали подтверждение. Я боялся торопить события, чтобы потом не разочароваться…

София проводила его в гостиную, включила свет, и Майлз огляделся с глубоким вздохом. Он настолько отвык от домашнего уюта, что почувствовал себя так, будто попал в сказку. Вазы с гиацинтами, корзинка для рукоделия и пяльцы с незаконченной вышивкой; на ручке кресла лежит рекомендованная им открытая книга, у камина свернулся калачиком кот по кличке Мистер Солтина, на ковре – детские игрушки… Майлз еще раз вздохнул. София опустилась на диван, пригласив дорогого гостя сесть рядом.

– А теперь расскажите мне обо всем. Вы остановились в доме пастора?

– Да. Джо на собрании, а Джун лежит с очередной мигренью, бедняжка. Вот поэтому я и смог сделать то, о чем больше всего мечтал, – прийти сюда повидать вас.

– Я все еще с трудом в это верю!

Поначалу они никак не могли наговориться – слишком много накопилось новостей, и надо было поскорее обменяться ими, поведать о ее мире, который он уже хорошо знал, и о его жизни, которую она тоже прекрасно себе представляла по его ярким письмам. Затем они замолчали и оба почувствовали себя немного неловко, вдруг осознав странность своих отношений. Благодаря переписке они знали друг о друге такие вещи, о которых едва ли решились бы упомянуть в беседе с глазу на глаз.

– Я был потрясен вашим последним письмом, – сказал вдруг Майлз, не глядя на Софию. – Вам не стоит оставаться с ним, если все так ужасно…

– Вы относитесь к тем благородным людям, которые считают, что, раз я перестала любить Руфуса, мне нужно уйти и жить одной? – сухо осведомилась София. – Вы полагаете, я веду себя как проститутка?

– Боже правый, нет! – воскликнул он с неподдельным ужасом. – Просто… Наверно, у меня разыгралось воображение. Дело в том, что…

– Да?

Но Майлз только беспомощно покачал головой, осознав смысл того, что собирался сказать: «Дело в том, что я отчаянно ревную». Он знал, что слово «ревность» для Софии стало оскорблением. После того, что ей довелось испытать, она имеет право настаивать, чтобы ни один человек, желающий стать ее другом, никогда не относился к ней так, как Руфус. И все же насколько это было трудно! Майлз был влюблен, думал о ней месяцами, примчался, преодолев огромное расстояние, окунулся в домашнюю уютную атмосферу и увидел Софию в этом нелепом вечернем наряде, добавляющем волнующей прелести ее красоте, которая никогда не сможет наскучить мужчине, как и ее черные, цвета воронова крыла, гладко зачесанные волосы, решительный взгляд больших карих глаз, элегантность и достоинство всей хрупкой, стройной фигурки… На фоне красного бархата ее обнаженные плечи казались ослепительно белыми. Он ощущал почти физическую боль, видя Софию такой и зная, что она пережила в недавнем прошлом. Если бы в этот момент вошел Руфус, Майлз бы его ударил.

Он взял себя в руки.

– Я к вам ненадолго, заглянул узнать, не сможем ли мы условиться о встрече где-нибудь. Согласны? – Майлз боялся, что страх перед мужем заставит ее отказаться.

– Да, – просто ответила она. – Конечно. Когда?

– Я пробуду в Лондоне до конца недели и вернусь сюда на уик-энд. Улетаю в следующий понедельник. Получается суббота.

– Но Руфус по субботам дома. – Уголки ее губ печально опустились. Затем София вновь оживилась. – О, я только что вспомнила… Ведь это будет шестнадцатое число? Тогда все хорошо! У Руфуса встреча с отчимом. Но я не смогу взять машину – мы должны встретиться где-то на пути автобуса.

– У меня тоже нет машины. Вы знаете маленький китайский ресторанчик в Стоке на Мартлет-стрит? Не знаете? О нем вообще мало кто слышал, так что мы не рискуем наткнуться на кого-нибудь из знакомых. А еда там совсем не плохая.

Он начал объяснять, как туда добраться. София внимательно слушала.

– Майлз, вы уверены? – спросила она. – Разве вы не обещали провести выходные с Рэймондой? Бедняжка, она наверняка рассчитывала на это.

– Дети в субботу отправляются на дневной спектакль в Королевском театре.

Совесть была удовлетворена, но София чувствовала себя довольно странно – легкое возбуждение смешалось с меланхолией, ощущением нереальности происходящего, ей почему-то все время хотелось зевать. Однако настроение это было разбито вдребезги перезвоном часов в холле. Она вздрогнула.

– Я не думала, что уже так поздно! Мне придется вас выгнать. Очень жаль, но я не могу рисковать – Руфус придет домой на чай.

Майлз мгновенно поднялся и направился к выходу. У двери он обернулся.

– Кстати… ваше последнее письмо… Там была одна фраза, против которой я возражаю. Совершенно не представляю себя в роли отца-исповедника или в каком-то другом образе отца.

– О! – Слабый румянец сделал Софию еще более привлекательной. – Вероятно, это было глупо… Я, право, не подумала…

В субботу София приехала в Сток на автобусе и все утро рассеянно бродила по магазинам. Она постоянно смотрела на часы и наконец решила, что пора отправиться на место встречи. На Мартлет-стрит она остановилась, оглядываясь в поисках ресторанчика «На четырех ветрах», и вдруг услышала мужской голос: