Плохим мальчикам нравятся хорошие девочки - Ирина Муравская

– Огонь идея, ― оживает Никита, долговязый патлатый парень в очках, с грязными от машинного масла ногтями. Что он тут забыл? Он же абсолютно не вписывается в атмосферу этого дурдома. Его место… не знаю, за компом. В Доту там рубиться. ― Давай тоже махнём? Затусим, ― точно павлин, распушивший хвост, принимается он накручивать круги вокруг Карины.

Однако та мешкает, вопросительно переглядываясь со мной. Она так-то совершенно не планировала свидания, забив стрелку на сегодня исключительно ради того, чтобы я "случайно" пересеклась с Сорокиным.

У которого желвак уже едва не отплясывает джигу, а разбитые губы шевелятся безмолвно, но легко определимо выцеживая в мой адрес: "только попробуй". А вот возьму и попробую! Я ему не собственность. Хочет командовать, пусть муштрует свою благоверную.

Поэтому едва заметно киваю подруге. Ну а что? Здесь всё равно делать больше нечего. Не отрицаю: я приехала сюда ради Вити. Позлить его, вывести на хоть какой-то диалог или же просто увидеть ― тут под вопросом. Откровенно говоря, это уже и не имеет значения. Все варианты стали автоматически не актуальны и споткнулись об очевидное препятствие. То, которое Яной зовут.

Но о чём теперь разговаривать, если всё и без того кристально прозрачно? Так что теперь я просто-напросто ощущаю себя круглой идиоткой. И мечтаю провалиться сквозь землю от собственной самонадеянности. Думала, может…

Ай, да неважно.

– Ну, ― разводит руками Скворцова, подводя итог. ― Собственно, чего и бы нет, когда да? Клуб, значит клуб.

– Пушка! ― наши "спутники" не на шутку загораются азартом. ― Тут неподалёку есть как раз один. Пешочком можно прошвырнуться. Или девочки предпочитают железных коней?

– В хорошей компании не грех и прошвырнуться, ― томно мурлыча, подруга берёт под локоть раздухарившегося Никиту. Рано он ликует. Зная подругу, ему вряд ли что-то перепадёт. Каринка в этом деле не промах, умеет тикать по-английски. Так, чтоб потом ещё и в накладе не остаться. А я…

А мне вообще эта затея с каждой секундой нравится всё меньше и меньше. Чувствую, дойдёт до того, что мы обе под шумок слиняем при первой возможности и на том всё закончится. Если керосином запахнет.

– Не, ну раз такая движуха пошла, мы с вами, ― отрезвляет всех голос Вити.

Уже запахло.

Эй! Ну нет. Вот на это я точно не подписывалась!

– У тебя вроде второй раунд через полчаса, ― замечает Костя.

– Да похрен. Я его всё равно могу не вытянуть.

Нет, нет и ещё раз нет!

Не хочу я смотреть, как он всю ночь будет зажимать где-нибудь свою "девушку"! Но кто бы меня спрашивал. Сорокин решил, Сорокин делает. И класть он хотел, что кого-то такой расклад может не устраивать.

– Ждите на улице. Переоденусь и приду, ― толкая вперёд замешкавшуюся Яну, мнение которой даже не удосужился спросить, подгоняет он всех на выход.

Выход ― это хорошо. Это отлично. Это свежий воздух и хоть какое-то свободное пространство, потому что тут находиться просто невозможно. Я не социопат, но это место и эта атмосфера словно сдавливают в невидимые тиски. Меня так точно.

Протискиваюсь к заветной двери, только вот выскользнуть не успеваю. Оказываюсь бесцеремонно грубо выдернутой из толкучки.

– Малая, ты совсем крейзи?! ― оттащив меня за ближайший угол, Витя нависает сверху разъярённым коршуном.

– В чём суть претензии?

– Что за провокации уровня школоло? Решила меня выбесить?

– Не опровергаю, но и не подтверждаю этот факт. Однако не могу не заметить: если это действительно провокация ― ты на неё ведёшься.

– Да я ведь тебя защищаю, дура! Ты Костяна знаешь? А я знаю. Он церемониться не будет: захочет трахнуть ― пикнуть не успеешь. Если тебе так не терпится под кого-то лечь, меня попроси. Охотно помогу.

Какое заманчивое предложение. А главное, какое романтичное.

– Извини. Вакантное место под тобой уже занято. Вот я и подумала: зачем мне быть третьей лишней, верно?

– Нихрена ты не подумала! ― больно впиваются в локоть, тормоша. Ай. Теперь останутся синяки. ― И из меня тупицу сделать пытаешься. Будто я не понимаю, для чего ты всё это устраиваешь.

– Да как я могу что-то сделать, если всё давно сделано за меня! ― вырывается сгоряча.

Блин. Грубить в мои планы не входило, честно. Просто, видимо, обиде нужен выплеск. А тут только два варианта: или огрызаться, или пойти пореветь.

Витя перестаёт клокотать от злости. И локоть мой оставляет в покое.

– Языкастая, да? С Костянским членом за щекой, сидя на карачках в общественном сортире, тоже будешь острить?

Фу. Зачем так опошлять-то всё?

– У тебя какие-то больные эротические фантазии. Надеюсь, ты их не озвучивал своей девушке?

– Ты нормальная, нет? ― стучат мне по лбу костяшками. Ай! ― Ты слышишь, что я пытаюсь до тебя донести или всё мимо? Значит, так: сейчас выходишь к ним и говоришь, что передумала. Мне плевать, какую отмазку придумаешь: хоть мигрень, хоть недержание, но берёшь такси и просто едешь домой, ясно?

Честно? С удовольствием! Вот сама хочу именно так и поступить, но теперь не могу из принципа ― иначе это означает пойти у него на поводу. Да и Карину я не могу вот так бросить. Вместе свалим. Как только представится возможность.

– Иди умойся, ты весь в крови. В таком виде тебя точно ни в какой клуб не пустят, ― подтираю уже подтёк на его подбородке. Ссадины, синяки ― просто мальчик с обложки. ― А лучше душем воспользуйся. Или корытом, если здесь с водопроводом напряжёнка. Потом воняешь, аж ноздри чешутся.

Сорокин медленно и с присвистом втягивает воздух ноздрями. Будет орать или нет?

Нет. Не будет.

– Я тебя предупредил, ― наоборот, понижает он голос, одаривая меня горячим дыханием с железистым привкусом крови. ― Потом не плачься.

– Не беспокойся. Тебе точно не стану.

* * *

Второй час уж пошёл, как мы торчим в низкосортном клубе с дешёвой выпивкой и ещё более дешёвыми декорациями. Фейс-контроля на входе нет, охраны, как таковой, тоже нет. В итоге: контингент соответствующий, а вседозволенность зашкаливающая.

Некоторые в таком состоянии, что с ними находиться рядом страшно: кто просто пьяный, кто укуренный, кто сам по себе неадекват, в любом состоянии. У папы в отеле такого нет, там с этим строже. Дебоширов давно бы вывели под ручки из зала, оставив на лавочке просыхать. Здесь же такими заботами себя не обременяют.

В общем, танцевать я здесь не рискую. Правда особо и не подо что: миксованная долбёжка только заставляет ныть виски, умоляющие о тишине