Персиваль Кин - Фредерик Марриет

Лейтенант замолчал, и тогда Грин сделал ему второй знак, думая что тут-то он поймет его; но, к его удивлению, старший лейтенант еще более взбесился и, призвав боцмана, приказал свести мистера Грина вниз и сковать его.

Бедного Грина тотчас увели, между тем как он не мог прийти в себя от удивления, видя, что масонские знаки не произвели никакого действия. Я, стоя в стороне, восхищался успехом своей шутки, а старший лейтенант скорыми шагами ходил взад и вперед по шканцам, столько же изумленный, как и взбешенный таким дерзким поступком мальчика, который не более недели на службе.

Через несколько времени старший лейтенант сошел вниз, а Боб Кросс, бывший наверху и заметивший мое восхищение при виде сцены, непонятной для него и для других, подошел ко мне и сказал:

— Мистер Кин, по вашим глазам я вижу, что вы смеетесь недаром. Этот глупенький мальчик никогда не осмелился бы так поступить, если бы он понимал, что делает. Не притворяйтесь же невинным и расскажите мне, как это случилось.

Я отвел в сторону Боба Кросса и открыл ему свой секрет; он засмеялся и сказал:

— Ну, мистер Дотт недаром говорил, что вы на все мастер; но знаете ли, что это дело может очень дурно кончиться для бедного Грина. Беднягу выгонят из службы, и он совсем пропадет. Итак, вы позвольте объяснить дело, чтобы оно как можно скорее дошло до старшего лейтенанта.

— Как хочешь. Боб, — отвечал я — Если за такие пустяки выгоняют из службы, то пусть выгонят меня, а не Грина.

— Не бойтесь ничего; старший лейтенант не захочет сделать вам зла, а прочие офицеры еще более вас полюбят, особенно, если я скажу, что вы просили меня рассказать все, чтобы оправдать Грина. Я пойду к доктору и расскажу ему; но, мистер Кин, не называйте это пустяками, или вы поздно узнаете свою ошибку. Во всю мою жизнь мне не случалось видеть такого неуважения к офицеру на военном корабле, и это гораздо хуже бунта.

И Боб Кросс захохотал, вспомня, как Грин делал знаки, и потом пошел к доктору.

Едва Кросс сошел вниз, я не мог утерпеть, чтобы не взглянуть на моего приятеля Грина, и, опустясь по трапу в батарейную палубу, заметил бедняжку с кандалами на ногах и связанными руками, стоявшего на правой стороне между пушками. Он был в таком страхе, что я едва удерживался от смеха. Я подошел к нему в сказал:

— Что это значит, Грин? Что случилось?

— Что случилось? — повторил бедняжка. — Видишь, что случилось.

— Делал ли ты масонские знаки? — спросил я.

— Делал ли? Да, делал. О, что со мною будет!

— Ты, верно, не так делал знаки? Верно, забыл их?

— Я уверен, что делал их так, как ты мне показывал; совершенно уверен.

— Так, может быть, я неверно показал тебе. Впрочем, не бойся; я все объясню старшему лейтенанту.

— Прошу тебя, только избавь меня от беды. Мне не нужно и трубы.

— Хорошо, сейчас, — отвечал я.

Боб Кросс подошел ко мне и сказал, что старший лейтенант требует меня в кают-компанию.

— Не бойтесь, — сказал он, — они сейчас много над этим смеялись, и старший лейтенант больше всех; однако он все-таки порядком побранит вас; вы так и ждите.

— Не сделать ли ему знака. Кросс? — спросил я смеясь.

— Нет, нет; вы и так уж слишком далеко зашли; помните, что я вам говорил.

Я вошел в кают-компанию, и шум затих, когда часовой отворил мне дверь.

— Вы присылали за мною? — сказал и старшему лейтенанту, приняв безгрешный вид.

— Так это вы, мистер Кин, изволили тешиться над Грином и научили его оскорблять и не уважать старших офицеров и еще на шканцах? Что, сударь?

Я не отвечал ему ни слова, но сделал прежалкую мину.

— Потому что мальчик только что приехал на фрегат и не знает своих обязанностей, вы забавляетесь над ним и говорите ему всякие небылицы? Ну, что вы скажете в свое оправдание?

— Мы оба только что приехали на фрегат, и мичманы часто забавляются друг над другом.

— Но ведь вы научили Грина этой дерзости?

— Да, я сказал ему это в шутку; но не думал, что он до того глуп, чтобы поверить мне. Я только сказал ему, что вы масон и что у масонов есть знаки, по которым они узнают друг друга; я слышал, как вы говорили, что вы масон, когда обедал в кают-компании.

— Из этого еще не следует, что вам надо было учить его дерзостям.

— Он просил меня показать ему эти знаки, а я их хорошенько не знаю; так я и показал ему те знаки, которые мы делаем с мистером Доттом.

— Я уж прежде говорил, что вы с мистером Доттом — прекрасная пара. Вас бы стоило поставить на место Грина; во всяком случае, я скажу об этом капитану, когда он возвратится из Лондона. Теперь вы можете идти.

Уходя я принял плачевную физиономию и закрыл глаза руками. Выйдя из дверей, я остановился, но офицеры, думая, что я уже далеко, стали хохотать громче прежнего, и старший лейтенант вместе с ними.

Мистера Грина освободили, сделав ему строгий выговор.

— Вы счастливо отделались, — сказал Боб Кросс. — Не бойтесь, старший лейтенант ни слова не скажет капитану; но смотрите, больше не шалите.

Но через несколько часов случилось происшествие, которое могло иметь более важные последствия.

ГЛАВА XVII

Целый день фрегат окружен был разными лодками, на которых сидели евреи, матросские жены и множество других лиц, желавших войти на фрегат. Смеркалось, ветер свежел, и вода прибывала. Старший лейтенант приказал всем шлюпкам отваливать, но они все еще медлили.

Я взглянул за корму и увидел, что лодка, принадлежавшая торговке, которая была на фрегате, стояла привязанная к шторм-трапу. В ней сидел лодочник и одна из матросских жен, перешедшая сюда из своей лодки в надежде скорее попасть на фрегат, потому что уже недолго оставалось до заката солнца. Лодочник, соскучив ждать, хотел переговорить с торговкою, бывшею на фрегате, и полез по шторм-трапу.

— Ты знаешь, что это не позволено! — кричал я ему.

— Знаю, сударь; но ветер так свеж, что, того и гляди, лодка опрокинется, и вы, верно, не пошлете меня назад; у меня же в лодке есть славные пряники, сударь, и если вам угодно попробовать, потрудитесь спуститься и взять, сколько угодно.

Это похоже было на взятку, и я отвечал:

— Нет, мне не нужно твоих пряников, но ты можешь войти на фрегат.

Лодочник поблагодарил меня и вошел. Подумав немного, я пожелал взять пряники; я спустился по штормтрапу, приказав женщине держать его, и соскочил к ней в лодку.

— Что вам угодно? — спросила она.

— Я пришел за пряниками, которые лежат в лодке, — отвечал я.

— Я сейчас вам достану, — сказал она, — Вы, верно, позволите мне проскользнуть на фрегат, когда лодка будет отваливать. Смотрите, сударь, не раздавите трубки. Дайте мне вашу руку, я старый матрос.