Персиваль Кин - Фредерик Марриет

— Позвольте, — сказал я, не думая ни от чего отказываться, хотя знал, с какою целью меня потчевали.

Мисс Медея принесла кусок пирога и вина. Едва я кончил свой завтрак, она начала у меня выведывать, как я и ожидал, но, к счастью, я твердо знал свою роль.

— Грустно было расстаться с маменькою, мистер Кин?

— Да, очень грустно, мисс.

— Где ваш папенька, мой друг? Не правда ли, маменька, какой он прекрасный мальчик? — продолжала она, играя моими каштановыми кудрями.

— Да, хорошенький мальчик, — проквакала старуха.

— Папенька умер.

— Умер! Я так и думала, — заметила мисс Медея, мигая своей матери.

— Видели ли вы когда-нибудь своего папеньку, мой друг?

— О, да, он ушел в море полтора года назад и был убит в сражении.

После того пошли новые вопросы и ответы. Я так отвечал ей, чтобы она думала, что Бен был моим отцом, хотя сам был противного мнения. Я решился не дать им ничего от меня выпытать и сбил их с толку, рассказав, что моя тетка замужем за капитаном Бриджменом. Тогда только мисс Медея спросила, кто был мой отец. Я отвечал, что он также служил в морских полках, и, конечно, они сочли его за такого же офицера, как и капитан Бриджмен.

Это столько возвысило родных моих в глазах мисс Медеи, что она не знала, что подумать, и нашла, что не так легко сводить концы, как она думала.

Утомясь расспросами, она спросила меня, не хочу ли я еще прогуляться по саду, на что я согласился, и, став по-прежнему у окна, услышал, как мисс Медея говорила матери:

— Папенька всегда что-нибудь выдумает. Найдя в мальчике какое-то сходство с капитаном, он тотчас вообразил, что сделал важное открытие. Теперь нет никакого сомнения, что он, по обыкновению, ошибся. Невероятно, чтобы капитан Дельмар имел интригу с женою офицера, которой сестра также замужем за капитаном. Правда, что вдова сама привезла его, но это еще ничего не доказывает: кому же было привезти его, как не матери? И самый поспешный отъезд ее показывает, что она считала неприличным долее здесь оставаться. По моему мнению, она скромна, прекрасная дама, в которой капитан Дельмар принял участие. Не знаю, отчего папенька всегда что-нибудь выдумает и теперь наговорил нам вздор о мальчике.

— Правда твоя, Медея, — отвечала мать. — Ты бы сберегла и пирог и вино.

— Что взяли, друзья! — подумал я и никогда еще не был в таком восхищении, как теперь. Однако я тихонько отошел от окна.

Вскоре потом возвратился мистер Кольпеппер с одним из бесчисленных портсмутских портных, который представил длинный список вещей, необходимых, по его мнению, для обмундировки джентльмена.

Мистер Кольпеппер вымарал две трети и сказал, чтобы остальное было готово через три дня. Портной обещал, и мистер Кольпеппер обещал также, что если платье не будет готово, то он не заплатит денег.

Едва портной успел выйти, мисс Медея спросила меня, не хочу ли я еще походить по саду. Я понял, что она хотела говорить с отцом, и потому решился рассердить ее и отвечал, что почти целый день провел в саду и больше не хочу туда идти.

— Я не спрашиваю, хочешь ты или нет; я хочу, чтобы ты шел, — отвечала с досадою мисс Медея.

— Медея, что значит такое обращение? — вскричал мистер Кольпеппер. — Конечно, мистер Кин может делать, что ему угодно. Я удивляюсь тебе, Медея.

— А я удивляюсь, папенька, что вы находите тайны там, где их вовсе нет, — резко отвечала Медея. — Все, что вы говорили поутру, и все ваши предположения сущий бред.

— Что за пустяки ты говоришь, Медея, — заметил Кольпеппер.

— Медея права, — заквакала старуха, — все сущий бред.

— Так не будьте слишком заботливы, папенька, — продолжала мисс Медея, шепнув отцу на ухо, — ничего подобного; простой офицер морского полка.

— Пустое, — отвечал комиссар тихо, — мальчика научили так отвечать тебе; он перехитрил тебя, Медея.

При этом справедливом замечании отца Медея вышла из себя. Все лицо ее, шея и плечи вспыхнули и побагровели. Я никогда никого не видел в таком бешенстве. Она так бросилась на меня, что я должен был отскочить от нее, и потом выбежала из комнаты.

— Медея умна только по ее мнению, а ты просто старая дура, — с досадою сказал мистер Кольпеппер, — одна слишком много знает, а другая не понимает ничего. Мистер Кин, я боюсь, что вы будете голодны, потому что у нас самый простой обед. Любите вы утку и зеленый горох?

— Очень люблю, — отвечал я.

— Вы родились в Чатаме, мистер Кин?

— Нет, я родился в поместье, близ Соутгемптона. Матушка была воспитана старою мисс Дельмар, теткою капитана.

Я сказал это нарочно, потому что знал, как это взбесит мисс Медею, возвращавшуюся из кухни.

Мистер Кольпеппер покачал головой на жену и дочь, которые онемели, как пораженные громом, при этом известии.

Наконец, мисс Медея обратилась ко мне:

— Я хочу задать вам один вопрос, мистер Кин.

— Я не хочу более отвечать на ваши вопросы, мисс, — сказал я. — Вы расспрашиваете меня целое утро и даже теперь были так грубы, что едва не сшибли меня с ног. Если вам угодно знать еще что-нибудь, спросите капитана Дельмара, или если вам угодно, я спрошу капитана Дельмара, прикажет ли он отвечать вам, и если прикажет, то я отвечу.

Это был решительный удар с моей стороны. Старуха и мисс Медея струсили не на шутку, а мистер Кольпеппер испугался еще более их обеих. Я показал им, что знаю, зачем они расспрашивают меня, и также дал почувствовать, что знаю, кто я. Ссылка моя на капитана Дельмара заставила их понять, что я уверен в его покровительстве, и они знали, как он будет рассержен, если я скажу ему, о чем они меня расспрашивали.

— Вы совершенно правы, мистер Кин, отказываясь отвечать на вопросы, которые вам не нравятся, — сказал мистер Кольпеппер, покраснев, как рак. — Я удивляюсь тебе, Медея, и прошу вперед не беспокоить мистера Кина своим неуместным любопытством.

— Да, да, — заквакала старуха, — молчи, Медея, молчи.

Мисс Медея, которая, кажется, рада была бы выцарапать мне глаза, скрыла, как могла, свою досаду. Она была рассержена тем, что ошиблась, взбешена моими смелыми ответами и боялась гнева отца, потому что старик любил решительные меры и больно надрал бы ей уши.

К счастью, обед был готов и дал новый оборот разговору. Мистер Кольпеппер весь превратился во внимание, а мисс Медея, постепенно приходя в себя, также сделалась ласковою и внимательною.

ГЛАВА XV

Хотя отвращение, питаемое мною ко всему семейству Кольпепперов, было так велико, что я мог решиться на все, чтобы только вредить им, однако мысли мои совершенно заняты были известием о моем рождении и родных, и шалости не шли более на ум.